Статья 174.1. Последствия совершения сделки в отношении имущества, распоряжение которым запрещено или ограничено

1381

Скачайте ознакомительную версию книги для чтения на мобильном устройстве

Скачать в формате .epub
Скачать в формате .pdf


  1. Сделка, совершенная с нарушением запрета или ограничения распоряжения имуществом, вытекающих из закона, в частности из законодательства о несостоятельности (банкротстве), ничтожна в той части, в какой она предусматривает распоряжение таким имуществом (статья 170).
  2. Сделка, совершенная с нарушением запрета на распоряжение имуществом должника, наложенного в судебном или ином установленном законом порядке в пользу его кредитора или иного управомоченного лица, не препятствует реализации прав указанного кредитора или иного управомоченного лица, которые обеспечивались запретом, за исключением случаев, если приобретатель имущества не знал и не должен был знать о запрете.

В своей структуре норма ст. 174.1 содержит два пункта, разграничивая тем самым последствия совершения сделки в зависимости от источника запрета на распоряжение имуществом: запрет или ограничение распоряжения имуществом, вытекающие из закона, и запрет на распоряжение имуществом должника, наложенный в судебном или ином установленном законом порядке.

Запрет или ограничение распоряжения имуществом, вытекающие из закона. Согласно п. 1 указанной статьи сделка, совершенная с нарушением запрета или ограничения распоряжения имуществом, вытекающих из закона, в частности из законодательства о несостоятельности (банкротстве), ничтожна в той части, в какой она предусматривает распоряжение таким имуществом (ст. 180 ГК РФ).

Однако не любой запрет на распоряжение имуществом влечет за собой ничтожность сделки в этой части. Такой подход согласуется с предложениями Концепции, которые, правда, адресованы к ст. 168 ГК РФ, но, как представляется, имеют более общий характер. Так, в Концепции отмечено, что нарушение «не любой императивной нормы закона приводит к ничтожности сделки, а лишь такой, в которой содержится явно выраженный запрет со стороны правопорядка в адрес участников оборота». Аналогичная позиция поддерживается и в немецком праве (применительно к § 134 ГГУ, который содержит норму, сходную со ст. 168 ГК РФ в старой редакции). Отмечается, что данные нормы созданы не для ограничения свободы договора как таковой, а для запрета определенного типа поведения безотносительно, какую юридическую форму данное поведение принимает1. Недействительность в данном случае — только косвенная реакция, скрывающаяся за основной целью законодателя не допустить подобного поведения.

Согласно Концепции «суд исследует волю законодателя и объявляет ничтожной сделку только при условии, что законодатель намеревался установить именно ничтожность сделки в качестве санкции за нарушение введенного им запрета».

Не всегда при нарушении сделкой закона требуется признание ее недействительной, иногда может быть достаточно, к примеру, штрафа. Так, в Германии запрещена продажа в большинстве магазинов в определенное время суток (после 20.00) и по воскресеньям. Однако если какой-то продавец все же заключит сделку позже 20.00, договор будет действителен несмотря на нарушение нормы закона. Признание данной сделки ничтожной считается чрезмерным последствием.

Аналогичные примеры можно найти и в российском законодательстве. Так, в соответствии с ч. 1 ст. 200 Таможенного кодекса Таможенного союза условно выпущенные товары запрещены к передаче третьим лицам, в том числе путем их продажи или отчуждения иным способом. В данном случае отчуждение указанного имущества нарушило бы правила, установленные законом. В результате чего мог бы возникнуть вопрос о применении комментируемого положения (ст. 168 ГК РФ не применялась бы ввиду наличия специальной нормы).

Вероятно, как и в примере, приводимом в немецких комментариях, сделка по продаже товара была бы действительной, а к нарушителю применялась бы административная ответственность (ст. 16.20)2.

В российском законодательстве представлено немало случаев, когда запрет на распоряжение имуществом вытекает из закона.

К примеру, требования, неразрывно связанные с личностью кредитора, в частности требования об алиментах, о возмещении вреда, причиненного жизни или здоровью, и иных прав, уступка которых другому лицу запрещена законом, не могут быть предметом залога (п. 1 ст. 336 ГК РФ).

Запрет на распоряжение имуществом установлен для концессионера (по отчуждению объекта концессионного соглашения или передаче его в залог) (ст. 3 Федерального закона от 21.07.2005 № 115-ФЗ). Кроме того, ст. 35 Федерального закона от 22.07.2205 № 116-ФЗ «Об особых экономических зонах в Российской Федерации» установлено, что резидент особой экономической зоны — арендатор земельного участка, находящегося в государственной и (или) муниципальной собственности, не вправе сдавать его в субаренду (поднаем) и передавать свои права и обязанности по договору аренды другому лицу (перенаем), предоставлять земельный участок в безвозмездное срочное пользование, а также отдавать арендные права в залог и вносить их в качестве вклада в уставный капитал хозяйственных товариществ и обществ или паевого взноса в производственный кооператив.

Помимо этого, в рассматриваемом пункте прямо указано, что запреты и ограничения установлены, в том числе, и законодательством о несостоятельности (банкротстве). Так, согласно п. 6 ст. 195 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Закон о банкротстве) внешний управляющий не вправе отчуждать отдельные виды имущества, имущественных и иных прав, которые входят в состав имущественного комплекса должника — стратегических предприятия или организации, предназначенного для осуществления деятельности, связанной с выполнением работ по государственному оборонному заказу, обеспечением федеральных государственных нужд в области поддержания обороноспособности и безопасности Российской Федерации.

При нарушении правила п. 1 и заключении сделки по распоряжению имуществом вопреки установленному законом запрету или ограничению, заключенная сделка ничтожна в той части, в какой она предусматривает распоряжение таким имуществом. При этом согласно ст. 180 ГК РФ недействительность части сделки не влечет недействительности прочих ее частей, если можно предположить, что сделка была бы совершена и без включения недействительной ее части.

Вероятно, перед судебной практикой также возникнет вопрос о соотношении положений ст. 173.1 (недействительность сделки, совершенной без согласия) и п. 1 ст. 174.1 ГК РФ. С догматической точки зрения, их области применения пересекаются, в то же время к ним нельзя применить правила о специальной и общей нормах. Так, согласие дается, в том числе, на сделки по распоряжению имуществом, но не только. С другой стороны, возможен и законом установленный запрет на распоряжение имуществом в отсутствие согласия третьего лица. При этом последствия разные: оспоримость как общее правило в первом случае и ничтожность в части распоряжения во втором. Представляется, что вопрос, какое положение применяется в случае распоряжения имуществом в отсутствие установленного законом обязательного согласия третьего лица, будет решаться судом в рамках конкретного дела. Так, п. 3 ст. 18 Федерального закона от 14.11.2002 № 161-ФЗ «О государственных и муниципальных предприятиях» (далее – Закон о госпредприятиях) предусмотрено, что движимым и недвижимым имуществом государственное или муниципальное предприятие распоряжается только в пределах, не лишающих его возможности осуществлять деятельность, цели, предмет, виды которой определены уставом такого предприятия. Сделки, совершенные государственным или муниципальным предприятием с нарушением этого требования, являются ничтожными.

Согласно п. 10 Постановления № 10/22 судам необходимо учитывать, что в соответствии с п. 3 ст. 18 Закона о госпредприятиях совершенные унитарным предприятием сделки, в результате которых предприятие лишено возможности осуществлять деятельность, цели, предмет, виды которой определены его уставом, являются ничтожными независимо от их совершения с согласия собственника. Данный подход был поддержан в постановлении Президиума ВАС РФ, а также в практике кассационных судов (Постановления ФАС Центрального округа от 08.02.2013 по делу № А68-12406/11, Поволжского округа от 19.12.2013 по делу № А65-4123/2013; Президиума ВАС РФ от 29.03.2012 № 16882/11). Ввиду отсутствия специальной нормы в старой редакции, была применена ст. 168 ГК РФ с указанием на нарушение п. 3 ст. 18 Закона о госпредприятиях.

Запрет распоряжения имуществом должника, наложенный в судебном или ином установленном законом порядке. Сделка, совершенная с нарушением запрета на распоряжение имуществом должника, наложенного в судебном или ином установленном законом порядке в пользу его кредитора или иного управомоченного лица, не препятствует реализации прав указанного кредитора или иного управомоченного лица, которые обеспечивались запретом, за исключением случаев, если приобретатель имущества не знал и не должен был знать о запрете. В соответствии с п. 4 ст. 80 Федерального закона от 02.10.2007 № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» (далее — Закон об исполнительном производстве) арест имущества должника включает запрет распоряжаться имуществом, а при необходимости — ограничение права пользования имуществом или изъятие имущества.

Согласно п. 33 Постановления № 10/22 в целях обеспечения нахождения имущества во владении ответчика в период судебного спора о праве на это имущество суд по ходатайству истца может принять обеспечительные меры, в частности, запретить ответчику распоряжаться и/или пользоваться спорным имуществом (арест), запретить государственному регистратору изменять запись в ЕГРП о праве на это имущество, передать спорное имущество на хранение другому лицу в соответствии с п. 2 ст. 926 ГК РФ (судебный секвестр).

В силу ст. 187 АПК РФ ограничение прав на распоряжение имуществом в связи с наложением ареста возникает с момента вынесения определения арбитражного суда.

Правила п. 2 ст. 174.1 ГК РФ действуют, если лицо распоряжается имуществом вопреки запрету, установленному законом. В одном из дел (еще до вступления комментируемой статьи в силу) суд первой инстанции отказал в признании договора аренды недействительным, несмотря на наличие установленных судом обеспечительных мер (арест земельного участка), пояснив, что «передача в аренду земельного участка не является действием по его распоряжению, а установленные в рамках исполнительного производства ограничения касаются лишь выкупа». Суд кассационной инстанции признал вывод суда первой инстанции ошибочным, указав, что распоряжение – это юридически обеспеченная возможность определения судьбы вещи (продажа вещи, сдача ее в залог, передача в аренду и т. д.). Понятия распоряжения вещью и ее отчуждения соотносятся как род и вид: не всякое распоряжение связано с отчуждением (постановление ФАС Московского округа от 04.07.2013 по делу № А41-21384/12).

Следует отметить, что в первоначальном варианте, который вносился в Госдуму, указанное правило отсутствовало. Напротив, устанавливалось, что сделка, совершенная с нарушением ареста или иного запрета на распоряжение, наложенного на имущество в судебном или ином установленном законом порядке, является ничтожной3. При применении последствий недействительности такой сделки должны быть обеспечены права лица, в интересах которого наложен арест или иной запрет.

Такой подход во многом соответствовал судебной практике.

Установив, что лицо распорядилось имуществом в нарушение установленного запрета, суды признавали сделку ничтожной со ссылкой на ст. 168 ГК РФ вследствие нарушения ст. 80 Закона об исполнительном производстве. Так, ФАС Уральского округа указал следующее: «Установив, что договор купли-продажи подписан и исполнен сторонами в отношении имущества, находившегося под арестом, что противоречит положениям ст. 80 Закона об исполнительном производстве, суды правомерно признали его недействительной (ничтожной) сделкой» (постановление от 13.11.2013 по делу № А07-6230/12). Аналогичный подход содержится в постановлениях ФАС Уральского округа от 05.07.2011 по делу № А07-12008/10, Волго-Вятского округа от 27.10.2011 по делу № А29-8499/2010, Западно-Сибирского округа от 16.05.2012 по делу № А70-4566/2011, Северо-Западного округа от 24.09.2013 по делу № А42-6212/2012.

В новой же редакции в качестве последствия предусматривается, что при нарушении данного запрета сделка не препятствует реализации прав указанного кредитора или иного управомоченного лица, которые обеспечивались запретом. Данный проект подвергся критике в официальном отзыве Правительства РФ4. Так, Правительство указало на «неясность правового смысла положения о том, что такой запрет не препятствует лицу, в интересах которого наложен запрет, в реализации его прав в отношении указанного имущества». В связи с этим предлагалось скорректировать редакцию данного пункта, что, однако, не было сделано.

Следовательно, необходимо определить, какие последствия порождает распоряжение должником имуществом в нарушение запрета, наложенного в судебном или ином установленном законом порядке в пользу его кредитора или иного управомоченного лица.

Похожие правила содержатся в § 135 и § 136 ГГУ. В связи с этим следует проанализировать немецкий опыт и определить, какое регулирование преду- смотрено в указанных параграфах.

Согласно абз. 1 § 135 ГГУ если распоряжение предметом нарушает установленный законом запрет его отчуждать, направленный лишь на защиту интересов определенных лиц, распоряжение недействительно лишь в отношении этих лиц. Запрет отчуждения, который устанавливается судом или органом власти в пределах их компетенции, приравнивается к установленному законом запрету отчуждения, указанному в § 135 (§ 136 ГГУ).

В немецких комментариях указывается, что последствием в таком случае будет относительная недействительность сделки95. Под этим понимаются ситуации, когда сделка нарушает закон, направленный на защиту определенного лица, и потому эффект в отношении указанного защищаемого лица не возникает; в остальном же сделка действительна6. Как правило, такие случаи имеют место, когда правообладателю запрещено распоряжение правом в интересах другого лица. Защищаемому лицу должна быть предоставлена (и сохранена) возможность будущего приобретения определенной вещи (или обращения на нее взыскания).

Относительную недействительность не следует смешивать с оспоримостью, поскольку относительно недействительные (ничтожные) сделки изначально не имеют силы в отношении конкретных заинтересованных лиц, в сделке не участвовавших; для всех же остальных, в том числе для контрагентов, они полностью действительны7. При оспоримости ситуация иная: сделка, в зависимости от того, была она аннулирована судом или нет, либо действительна, либо недействительна. Но в обоих случаях действительность или недействительность является абсолютной в том смысле, что устанавливается в отношении всех и каждого.

Отвечая на вопрос, можно ли говорить о том, что ст. 174.1 ГК РФ преду- сматривает аналогичные последствия, необходимо учитывать также немецкую конструкцию распорядительных сделок и входящий в нее подвид вещных сделок. Наличие последних связано с проведением в немецком праве строгого разграничения между заключением договора об отчуждении вещи (оформляемого обычной обязательственной сделкой) и его исполнением — передачей права собственности на вещь (оформляемой вещным договором)8. Вещной сделке, благодаря которой достигается вещно-правовой эффект, присуща абстрактность (независимость от основания).

Сфера применения относительных запретов распоряжения. В отличие от относительных запретов, абсолютный запрет на распоряжение делает невозможным возникновение правовых последствий вследствие совершения сделки, нарушающей норму закона, содержащую подобный запрет (§ 134 ГГУ). Нарушение распоряжением запрета, установленного законом (к примеру, соглашение о передаче права собственности согласно § 929 ГГУ в отношении объектов, ограниченных в обороте), влечет общий отказ в признании того, что сделка породила правовые последствия.

В Мюнхенском комментарии к § 135 ГГУ указывается, что на сегодняшний день правила об относительном запрете используются крайне редко, поскольку ограничения на распоряжение, установленные законом, или имеют абсолютный характер, или предусматривают специальные последствия9. Однако правила § 135 успешно применяются в тех случаях, когда запрет отчуждения установлен судом или органом власти (§ 136 ГГУ).

Запрет отчуждения, устанавливаемый судом и направленный на защиту определенного лица, реализуется, как правило, через процессуальные нормы об обеспечении иска, а также через меры исполнительного производства.

К примеру, кредитору предоставлено денежное требование к должнику, данное требование подтверждено судебным решением, и в рамках его исполнения установлено удержание из заработной платы должника, начисляемой его работодателем. В соответствии с абз. 1 § 829 ГПК Германии должник не может распоряжаться своим правом на заработную плату. Если же он уступит указанное право третьему лицу, данное распоряжение не производит правового эффекта в отношении кредитора, и он может в дальнейшем требовать платежей из заработной платы. То же самое имеет место, если работодатель выплатит должнику всю заработную плату, не вычтя из нее причитающуюся кредитору сумму. Исключение представляет лишь случай, когда работодатель не знал об удержании. В этом случае он сможет сослаться на § 407 ГГУ (исполнение должником обязательства прежнему кредитору ввиду незнания об уступке).

Правовые последствия. Распоряжение, осуществленное вопреки имеющемуся запрету, не производит правового эффекта только в отношении того лица, на защиту которого данный запрет направлен. Распоряжение не препятствует лицу осуществить свое притязание против распорядившегося или получить удовлетворение в исполнительном производстве.

Если речь идет о движимых вещах, защищаемое лицо может потребовать от распорядившегося передачи права в соответствии с § 929, 931 ГГУ, а затем или вместе с этим передачи вещи от приобретателя в силу § 985 ГГУ.

В случае с недвижимостью защищенное лицо требует от распорядившегося передачи права собственности, от приобретателя — согласия на внесение записи в реестр, а также погашения предыдущей записи о праве приобретателя.

Если произошла цессия, кредитор может потребовать от цедента уступить ему право, а если должник уже заплатил третьему лицу, кредитор получает иск против последнего.

Возможность применения относительной недействительности ограничивается случаями добросовестностного приобретения. В таком случае сделка породит правовые последствия, в том числе и для лица, защищенного запретом10. Необходимо отметить, что законодатель использует конструкцию добросовестного приобретателя только в отношении распоряжения вещами, а не требованиями11. Исключение составляет лишь случай уступки требования, обусловленного предъявлением документов (§ 405 ГГУ).

В связи с вышеизложенным необходимо рассмотреть, (1) какое значение имеет добросовестное приобретение в рамках ст. 174.1. ГК РФ, а также (2) оценить возможность использования конструкции относительной недействительности сделки при применении п. 2 ст. 174.1 ГК РФ.

  1. Пункт 2 ст. 174.1 ГК РФ защищает добросовестное лицо: кредитор, в пользу которого установлен запрет, должен будет учитывать правовые последствия нарушающей этот запрет сделки, если приобретатель имущества не знал и не должен был знать о запрете. До принятия данной нормы вопрос о приобретении добросовестным лицом имущества, на которое был наложен арест, частично регулировался в рамках ст. 302 ГК РФ. При этом п. 9 информационного письма Президиума ВАС РФ от 13.11.2008 № 126 «Обзор судебной практики по некоторым вопросам, связанным с истребованием имущества из чужого незаконного владения» предусматривалось, что «само по себе принятие судом обеспечительной меры в отношении недвижимости не свидетельствует о том, что приобретатель этого имущества должен был знать о судебных спорах по поводу этого объекта». Ссылка ответчика на данные реестра переносит бремя доказывания на сторону истца, оспаривающего добросовестность, которому необходимо убедить суд в том, что ответчик знал или должен был знать о недостоверности реестра12. В данной ситуации вещь, на которую был наложен арест, была приобретена не у собственника, в то время как п. 2 ст. 174.1 ГК РФ применяется при отчуждении должником своего имущества, находящегося под арестом. Однако, вероятно, правило о том, что принятие судом обеспечительной меры в отношении недвижимости не доказывает само по себе осведомленности приобретателя о наложении ареста, применимо и при проверке добросовестности в рамках п. 2 ст. 174.1 ГК РФ.

Определяя в одном из дел, являлся ли добросовестным приобретатель по сделке, совершенной при наличии ареста на спорные объекты недвижимости, Президиум ВАС РФ указал следующее: «Добросовестность приобретателя имущества опровергается материалами настоящего дела, поскольку на момент совершения сделки купли-продажи существовали судебные запреты на совершение распорядительных действий со спорным имуществом, о чем приобретатель, проявляя должную заботливость и осмотрительность, не мог не знать, так как имел возможность получить информацию из ЕГРП. К тому же из материалов дела следует, что приобретатель неоднократно был уведомлен управлением Федеральной регистрационной службы о приостановлении государственной регистрации перехода права собственности в связи с наложенными арестами на спорные объекты недвижимости» (постановление от 24.05.2012 по делу № А27-11489/2010).

Таким образом, если ранее вопрос о добросовестности приобретения при наличии ареста ставился только тогда, когда вещь приобреталась не у собственника (ст. 302 ГК РФ)13, то теперь критерий добросовестности имеет значение и при приобретении арестованной вещи, принадлежащей должнику на праве собственности, поскольку именно на данные случаи направлено регулирование п. 2 ст. 174.1 ГК РФ.

  1. Конструкция относительной недействительности встречается и в российском праве, о чем свидетельствует определение ВАС РФ от 08.07.2013 № ВАС-5257/13, где термин «относительная недействительность» используется именно в том смысле, что сделка порождает правовые последствия не для всех лиц.

Кроме того, согласно п. 14 постановления Пленума ВАС РФ от 17.11.2011 № 73 «Об отдельных вопросах практики применения правил Гражданского кодекса РФ о договоре аренды» применительно к договору аренды недвижимого имущества предусматривается, что в отсутствие его государственной регистрации он все равно связывает стороны обязательством14. Однако права, предоставленные лицу, которое пользуется имуществом по договору аренды, не прошедшему государственную регистрацию, не могут быть противопоставлены им третьим лицам. В частности, такое лицо не имеет преимущественного права на заключение договора на новый срок (п. 1 ст. 621 ГК РФ), а к отношениям пользователя и третьего лица, приобретшего на основании договора переданную в пользование недвижимую вещь, не применяется п. 1 ст. 617 ГК РФ.

Правда, в обоих случаях сделка порождает правовые последствия только в отношении ее сторон, а не для третьих лиц, что существенно отличает их от немецкого варианта относительной недействительности.

Кроме того, тот факт, что в п. 2 ст. 174.1 ГК РФ используется термин «не препятствует реализации прав указанного кредитора», не может однозначно свидетельствовать о том, что Гражданский кодекс РФ отказывается от недействительности в данном случае. Так, в редакции § 135 ГГУ используется термин «unwirksam», что означает «отсутствие правового эффекта сделки»15.

С другой стороны, Федеральным законом от 21.12.2013 № 367-ФЗ внесены изменения в ст. 334 ГК РФ, вступающие в силу с 01.07.2014. Согласно п. 5 данной статьи в новой редакции, если иное не вытекает из существа отношений залога, кредитор или иное управомоченное лицо, в чьих интересах был наложен запрет на распоряжение имуществом (ст. 174.1 ГК РФ), обладает правами и обязанностями залогодержателя в отношении этого имущества с момента вступления в силу решения суда, которым требования таких кредитора или иного управомоченного лица были удовлетворены. Очередность удовлетворения указанных требований определяется в соответствии с положениями ст. 342.1 ГК по дате, на которую соответствующий запрет считается возникшим. Исходя из данной нормы, аресту будут присущи признаки залога. В научных кругах также предлагается рассматривать требования кредитора, по которым был наложен арест, в качестве залоговых16. В таком случае п. 2 ст. 174.1 ГК РФ воплощает в себе право следования, поскольку право кредитора, обременяя вещь, следует за ней вне зависимости от распоряжения ею собственником.

Представляется, что в рамках сферы, которую регулирует п. 2 ст. 174.1 ГК РФ, оба варианта (относительная недействительность и право следования) имеют много общего. В обоих случаях кредитору не нужно заявлять иск о применении последствий недействительности ничтожной сделки. Помимо этого, оба подхода предусматривают одинаковые последствия в случае приобретения вещи лицом, которое не знало и не должно было знать о запрете17. Анализируя ст. 174.1 ГК РФ, можно объяснить ее действие и через относительную недействительность, и через применение одной из неотъемлемых составляющих вещного права — права следования. Разница в том, что второй подход влечет за собой признание и иных признаков, свойственных залогу, в то время как относительная недействительность ограничивается последствиями, предусмотренными п. 2 этой статьи18.

1 Markesinis B. German law ofcontract. Oxford and Portland, 2006. Р. 242, 243.
2 В судебной практике в таких случаях ответственность нередко выражается в форме штрафа без конфискации предмета правонарушения (постановления ФАС Уральского округа от 08.09.2005 по делу № А50-7437/05, Северо-Западного округа от 13.06.2006 по делу № А26-10366/2005-219).
3 См.: Проект федерального закона № 47538-6 «О внесении изменений в части первую, вторую, третью и четвертую Гражданского кодекса РФ, а также в отдельные законодательные акты РФ» (ред., принятая ГД ФС РФ в первом чтении 27.04.2012).
4 См.: Официальный отзыв Правительства РФ на законопроект «О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой Гражданского кодекса РФ и отдельные законодательные акты РФ». Режим доступа: http://government.ru/activities/970
5 Armbrüster, in Münchener Kommentar. § 135. Rn. 19.; Wolf М., Neuner J. Allgemeiner Teil des Bürgerlichen Rechts. München, 2012. S. 670.
6 Wolf М., Neuner J. Op. cit. S. 671.
7 См. об этом: Тузов Д. О. Теория недействительности сделок: опыт российского права в контексте европейской правовой традиции. М., 2007. С. 111.
8 См.: Суханов Е. А. О видах сделок в германском и в российском гражданском праве // Вестник гражданского права. 2006. № 2.
9 Armbrüster, in Münchener Kommentar. § 135. Rn. 10.
10 Wolf М., Neuner J. Op. cit. S. 671–672.
11 Wolf М., Neuner J. Op. cit. S. 672.
12 Ширвиндт А. М. Комментарий к «Обзору судебной практики по некоторым вопросам, связанным с истребованием имущества из чужого незаконного владения» (информационное письмо от 13.11.2008 № 126) // Вестник гражданского права. 2009. № 1 [Электронный ресурс]. Доступ из СПС «КонсультантПлюс».
13 Постановление ФАС Уральского округа от 05.07.2011 по делу № А07-12008/10.
14 Если собственник передал имущество в пользование, а другое лицо приняло его без каких-либо замечаний, соглашение о размере платы за пользование имуществом и по иным условиям пользования было достигнуто сторонами и исполнялось ими.
15 См. об этом: Тузов Д. О. Указ. соч. С. 77.
106 См., напр.: Ерохова М. А. Освобождение имущества от ареста в российском праве: вещный иск или административная процедура? // Aequumius От друзей и коллег к 50-летию Д. В. Дождева М., 2013. С. 57; Бевзенко Р. С. Что такое «права кредитора, обеспеченные запретом на распоряжение имуществом должника» (п. 2 ст. 174.1 ГК РФ)? // Немного о залоге в силу судебного акта [Электронный ресурс]. URL: http://zakon.ru/blogs/chto_takoe_prava_kreditora_obespechennye_zapretom_na_rasporyazhenie_imushhestvom_dolzhnika_p_2_st_17/9393
17 Исходя из общих начал и смысла гражданского законодательства (аналогия права) и требований добросовестности, разумности и справедливости (п. 2 ст. 6 ГК РФ), не может быть обращено взыскание на заложенное движимое имущество, возмездно приобретенное у залогодателя лицом, которое не знало и не должно было знать о том, что приобретаемое им имущество является предметом залога (п. 25 постановления Пленума ВАС РФ от 17.02.2011 № 10).
18 В данном случае не оцениваются различия правовых конструкций при банкротстве приобретателя.

← Предыдущая глава   Следующая глава →

Анонсы будущих номеров

    Стать подписчиком


    Ваша персональная подборка

      Подписка на статьи

      Чтобы не пропустить ни одной важной или интересной статьи, подпишитесь на рассылку. Это бесплатно.

      Академия юриста компании


      Самое выгодное предложение

      Смотрите полезные юридические видеолекции

      Смотреть видеолекции

      Cтать постоян­ным читателем журнала!

      Самое выгодное предложение

      Воспользуйтесь самым выгодным предложением на подписку и станьте читателем уже сейчас

      Живое общение с редакцией


      Рассылка




      © Актион кадры и право, Медиагруппа Актион, 2007–2017

      Журнал «Арбитражная практика для юристов» –
      о том, как выиграть спор в арбитражном суде

      Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции журнала «Арбитражная практика для юристов».

      
      • Мы в соцсетях

      Входите! Открыто!
      Все материалы сайта доступны зарегистрированным пользователям. Регистрация займет 1 минуту.

      У меня есть пароль
      напомнить
      Пароль отправлен на почту
      Ввести
      Я тут впервые
      И получить доступ на сайт Займет минуту!
      Введите эл. почту или логин
      Неверный логин или пароль
      Неверный пароль
      Введите пароль