«Кто кого перехитрил, или Игра престолов в корпоративном праве»

2500
О режиме публичных и непубличных обществ, субсидиарной ответственности учредителей, а также о том, почему не нужно менять вывески и логотипы в связи с вступлением в силу поправок в ГК РФ, рассказал Денис Васильевич Новак, к. ю. н., профессор кафедры общих проблем гражданского права РШЧП.

«Кто кого перехитрил, или Игра престолов в корпоративном праве» 

— Денис Васильевич, добрый день! Давайте для начала я Вас представлю читателям, а потом Вы немного расскажете о себе. Итак, с 2008 года Вы работали в ВАС РФ, дослужились до должности заместителя начальника Управления частного права. Вы были, если так можно выразиться, секретарем сводной рабочей группы, которая при Совете по кодификации дорабатывала текст поправок к ГК РФ. Иными словами, были в курсе истории практически всех поправок к ГК, подготовленных Советом. Наверняка многие из них позабылись уже, но все равно. Я правильно излагаю?

— Да, в общем все так и было. Так получилось, что мой приход в ВАС РФ в 2008 году совпал по времени с началом процесса модернизации гражданского законодательства. Василий Владимирович Витрянский, курировавший аналитические подразделения аппарата ВАС РФ, в которых я работал (Управление анализа и обобщения судебной практики, а в последующем Управление частного права), привлек меня сначала к деятельности рабочих групп по разработке отдельных разделов Концепции развития гражданского законодательства, затем этими же группами осуществлялась подготовка текста изменений в ГК РФ, направленных на реализацию Концепции, а на финальной стадии подготовки законопроекта была образована так называемая сводная рабочая группа, в работе которой мне также посчастливилось принимать участие.

— Ну ладно. Давайте обсудим наиболее злободневные вопросы реформы корпоративного законодательства, ведь поправки вступили в силу 1 сентября. Что самое главное в ней, как Вы считаете?

— Самая важная идея этой реформы, на мой взгляд, — переключение корпоративного права от императивности к диспозитивности там, где этого действительно не хватало. Кодекс воспринял деление хозяйственных обществ на публичные — акции которых размещаются путем открытой подписки или публично обращаются на организованных рынках, и непубличные. Цель заключалась в том, чтобы давать необходимый уровень императивности в регулировании только публичных акционерных обществ там, где нужен повышенный уровень защиты для миноритариев, наличие независимых директоров, которые будут защищать их интересы, где требуются более строгие правила раскрытия информации и т. д. Эти стандарты изложены в императивном виде в ст. 97 ГК РФ, и это совершенно верно. Но участникам непубличных обществ теперь предоставляется право своим единогласным решением предусмотреть в уставе правила, отличающиеся от установленных законом, по обширному кругу весьма значимых вопросов, перечисленных в п. 3 ст. 66.3 ГК, а также в ряде других норм. Таким образом, регулирование этих вопросов автоматически становится диспозитивным даже и в отсутствие специальной оговорки «если иное не предусмотрено уставом» в соответствующей норме закона. А раньше у нас получалось, что корпоративное законодательство было скорее императивно в целом, без указанной выше дифференциации. И это порождало жесткую критику Кодекса со стороны бизнеса, не имеющего возможности установить более гибкие правила игры, чем предписано законодателем.

— Ну, знаете ли. Нашему бизнесу только дай возможность устанавливать правила игры, он Вам их быстро нарисует в лучшем виде, только получить потом ни с кого будет ничего нельзя…

— Конечно, речь сейчас не про нормы, которые направлены на защиту третьих лиц, прежде всего кредиторов. Такие как необходимость реальной оплаты уставного капитала и т. п. Речь о другом. Если общество непубличное, практически семейное, где все участники друг друга знают, то почему бы не дать людям возможность отменить абстрактное правило о том, что о созыве общего собрания нужно уведомлять за 30 дней? Теперь это возможно. Главное, чтобы на это отступление от закона была выражена воля всеми участниками. И не большинством голосов, а единогласно. То же самое касается перераспределения компетенции между общим собранием и коллегиальными органами общества, допущения возможности участникам договориться об отмене запрета на совмещение должностей в управленческом (правление) и контрольном органе (совет директоров) путем возложения всех этих функций на один коллегиальный орган, а также о том, что может быть отменено или, напротив, усилено преимущественное право покупки долей участия в корпорации. Но точно с чем не могу согласиться, так это с появившимися предложениями смягчить требование о единогласии по вопросам, которые упомянуты в п. 3 ст. 66.3 ГК РФ, посредством его отмены в специальных законах об АО и об ООО. Это будет кардинально отклоняться от идеологии ГК. Нормы корпоративного законодательства теперь можно будет поделить условно на три группы: 1) императивные; 2) обычные диспозитивные — когда иное по сравнению с законом правило можно предусмотреть в уставе; 3) диспозитивные — при условии единогласия всех участников непубличного общества, когда отказ от тех или иных предусмотренных законом механизмов, направленных против ущемления прав участников такого общества, возможен, только если каждый из них на это согласен.
Кстати, к третьей группе, помимо норм, регулирующих вопросы, перечисленные в п. 3 ст. 66.3 ГК РФ, относится и норма абз. 2 п. 1 ст. 66 ГК о возможности в непубличном обществе определить объем правомочий участников непропорционально их долям. Жаль, что в этой норме забыли упомянуть про необходимость единогласия по такому вопросу, тем более что оно уже предусмотрено действующим законом об ООО; теперь это надо будет сделать и на уровне закона об АО, для которых отход от пропорциональности раньше был невозможен.

— Вот Вы затронули вопросы деления на публичные и непубличные общества. Как я понял на онлайн-конференции, которую проводил наш журнал 14 июля этого года, в умах царит полнейшее смятение по поводу того, как быть, кому менять наименования, кому не менять, и как теперь будут называться те же самые акционерные общества. Давайте поговорим об этом.

— Строго говоря, ничего страшного нет. Проще всего непубличным обществам. ООО так и останутся ООО, они по определению непубличные. ЗАО и ОАО потеряют по одной букве и будут называться просто акционерными обществами. Если в названии не сказано, что общество публичное, презюмируется непубличность. Но это для вновь создаваемых акционерных обществ, а для тех, которые были созданы до 01.09.2014 и чьи акции уже публично обращаются или были размещены по открытой подписке, переходные положения Федерального закона от 05.05.2014 № 99-ФЗ (далее — Закон № 99-ФЗ) предусматривают, что положения о публичных обществах к ним применяются и при отсутствии указания на это в их фирменном наименовании.
Публичные общества можно условно разбить на две группы: обязательно-публичные и добровольно-публичные. Первые соответствуют установленным в законе признакам (размещение акций по открытой подписке или публичное обращение их на организованном рынке). Кстати говоря, под эти критерии подпадают многие ОАО, которые создавались в порядке приватизации. Для них это очень болезненный вопрос. Ведь корпоративный контроль фактически сконцентрировался после того, как акции попали в руки ограниченного круга лиц, и они не собираются с ними выходить ни на какие организованные рынки.

— Разве они не могут перейти в режим непубличных обществ?

— Это должно быть предусмотрено в законопроекте о приведении специальных корпоративных законов в соответствие с ГК РФ, над которым идет работа в настоящее время. И по этому вопросу идут споры. Мне кажется очевидным, что менять статус с публичного на непубличный можно только единогласно. Иначе столкнемся с необоснованным ущемлением интересов миноритариев.

БИОГРАФИЯ
— В 2001 году с отличием окончил Кемеровский государственный университет, в 2003 — с отличием Российскую школу частного права (институт), в 2006 году успешно защитил кандидатскую диссертацию в Институте законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ.
— Работал в органах юстиции и ряде российских юридических фирм.
— С 2004 по 2008 год - адвокат, член Адвокатской палаты г. Москвы.
— С января 2008 по август 2014 года работал в ВАС РФ: сначала в должности главного консультанта Управления анализа и обобщения судебной практики, затем – заместителя начальника Управления частного права.
— С 2004 года преподает в РШЧП. В настоящее время - профессор кафедры общих проблем гражданского права РШЧП.
— Принимал участие в разработке Концепции развития гражданского законодательства и подготовке проекта изменений в ГК РФ.

— Подождите, а обязательное предложение при наличии 95% акций? Это же тоже фактически игнорирование воли 5-процентного меньшинства. Может, стоит тогда быть последовательными, вводя очень высокий кворум, но не единогласие все-таки?

— Я не считаю, что пример с принудительным выкупом что-то меняет. Если мажоритарий выкупит все акции, то и будет единогласие.
   Есть еще такое предложение: для акционерных обществ, соответствующих признакам публичного общества, созданных до 01.09.2014, предусмотреть переходную норму о том, что решение об уходе в непубличность принимается тоже единогласно, но не всеми акционерами, а только теми, кто примет участие в собрании, на котором будет решаться этот вопрос. Я считаю этот вариант вполне приемлемым при условии сопровождения этих норм правилами о защите акционеров, не извещенных о собрании. Например, о том, что неизвещение о таком собрании — это всегда существенное нарушение, которое может повлечь признание решения собрания недействительным.

— На мой взгляд, здесь в достаточной мере работает принцип каузальности, закрепленный в общих положениях ГК РФ о решениях собраний: решение можно оспорить только при условии, что голосование лица могло повлиять на решение. Раз у нас единогласие всех пришедших на собрание, то голос любого не пришедшего не по своей вине мог повлиять на исход голосования…

— Да, с этим я готов согласиться. Главное — понимать, что меры защиты миноритариев должны иметь место. Кстати говоря, сейчас наблюдается интересный процесс, самые отъявленные либералы, вроде тех, кто объединился в группу по созданию международного финансового центра под руководством А. С. Волошина, теперь, когда надо защитить миноритариев, становятся апологетами императивности в корпоративном праве. Очень интересно за этим наблюдать.

— Хорошо. А что такое «добровольно-публичные» акционерные общества?

«Кто кого перехитрил, или Игра престолов в корпоративном праве»

— Это те, которые запланировали в будущем выходить на рынок капитала, но пока размещают акции по закрытой подписке между учредителями и т. п. Можно сказать, те, кто в будущем станут «обязательно-публичными» и сейчас готовятся к этому. Основное последствие заключается в том, что если назвался публичным акционерным обществом, то будешь подчиняться обязательным строгим правилам — требованию о наличии коллегиального органа управления не менее чем с пятью членами, требованию о раскрытии информации по закону о рынке ценных бумаг и т. д. С другой стороны, акционерное общество не получит права на размещение акций по открытой подписке, пока не включит в свое фирменное наименование указание на публичность.
Вот еще какой нюанс. Иногда смешивается публичность (непубличность) в корпоративном смысле, и она же в ценно-бумажном смысле. Так, ООО, разместившее облигации по открытой подписке, становится публичным для целей ценно-бумажного регулирования. Но оно никогда не будет публичным в смысле корпоративного права.

— Скажите, а добавление указания на публичность общества в название АО нужно для контрагентов? Что им это даст?

— Для контрагентов вряд ли это что-то даст. Мне кажется, только для будущих приобретателей акций.

— Но, вообще-то, они могли и устав посмотреть той организации, чьи акции покупают.

— Расчет на непрофессиональных инвесторов, которые довольно плохо соображают в таких вопросах и за которых должен подумать законодатель.

— Понятно. А норма в переходных положениях о том, что никакие вывески, логотипы и прочие атрибуты менять не надо, она зачем?

— Вследствие изменения наименований юридических лиц, вызванного нынешней реформой ГК, ничего нигде менять не надо! Эта норма, закрепленная в переходных положениях Закона № 99-ФЗ, появилась в результате того, что на одном из совещаний в Правительстве РФ о ней попросили представители крупного бизнеса. Но уже поговаривают, например, что ЦБ России будет требовать от банков переоформлять лицензии и проч., руководствуясь прежним подходом, который раньше широко применялся, о том, что если меняется фирменное наименование, то надо все переделывать. Однако прямая воля законодателя была именно такова, чтобы вследствие изменения в наименовании общества букв «ЗАО» на просто «АО», никаких документов переоформлять не требуется.

На мой взгляд, это, пожалуй, самые лучшие переходные положения, которые когда-либо сопровождали реформу отечественного законодательства о юридических лицах. Для участников оборота подобные серьезные изменения и так стресс, так надо освободить их хотя бы от беготни по поводу переоформления бумажек. Что же касается флажков в названиях, то есть примеры, где они не помешали бы, а их нет. В частности, по вопросу оплаты 50% уставного капитала до учреждения ООО.

— Но это, похоже, самостоятельная история?

— Да, давайте расскажу. Были две противоречивые тенденции. Разработчики Концепции хотели поднять уровень предварительной оплаты уставного капитала до трех четвертей. А те, кто выполняли задачу по повышению инвестиционной привлекательности российской экономики, ориентируясь на международные рейтинги (Doing business и др.), хотели отменить предварительную оплату уставного капитала вовсе. Определенный резон в этом есть: наличие нормы об обязанности оплатить часть уставного капитала до госрегистрации общества создает прежде всего временные издержки: нужно открыть временный (накопительный) счет создаваемого юридического лица в банке; в итоге срок регистрации нового бизнеса сильно возрастает (срок — объективный критерий для оценки, по которому можно сравнить разные страны). Его-то и хотели сократить и поднять Россию в рейтинге. А в итоге, как часто бывает, приняли и то, и то. С одной стороны, в ГК появилась общая норма о том, что три четверти уставного капитала необходимо оплатить до регистрации общества, а остальное в течение года, если иное не предусмотрено законом. Но она будет действовать только для акционерных обществ, потому что для ООО Федеральный закон от 05.05.2014 № 129-ФЗ вообще отменил обязанность предварительной оплаты части уставного капитала, одновременно сократив срок полной его оплаты до 4 месяцев (вместо 1 года) после регистрации общества.

В итоге, кто кого перехитрил, не очень понятно. Идеологов отмены предварительной оплаты уставного капитала, ссылаясь на то, что возрастет число фирм-однодневок, очень ругал Росфинмониторинг…

— Вот люди, у которых точно есть довольно красивая картина действительности…

«Кто кого перехитрил, или Игра престолов в корпоративном праве»

— Да, но разработчики дорожной карты в качестве меры, компенсирующей злоупотребления, предложили сокращение общего срока полной оплаты уставного капитала до 4 месяцев. Не вижу смысла в таком сокращении срока, ведь очевидно, что мошенники, создающие фирму-однодневку для сиюминутных неблаговидных целей, ни через год уставный капитал не собираются оплачивать, ни тем более через 4 месяца. То есть, для них сделали еще проще. Теперь для создания ООО не надо раскошеливаться даже на 5 тыс. руб.

— А разработчики ответили на это введением субсидиарной ответственности учредителей таких безденежных ООО?

— Да, в п. 4 ст. 66.2 ГК включено очень хитрое правило о том, что учредители несут субсидиарную ответственность по всем обязательствам общества, возникшим до момента полной оплаты уставного капитала. Про эту норму мало кто знает, надо народ про нее просвещать.

— Как же она будет работать? Условно говоря, не внес 10 тыс., общество набрало долгов на 100 тыс., и учредитель будет отвечать за все 100 тыс.?

— Написано именно так. То есть санкция грозит будь здоров какая — неограниченная ответственность учредителя своим личным имуществом по долгам такого общества. Ни один нормальный бизнесмен так рисковать не будет. Более того, даже если у общества два учредителя и один свою часть оплатил, то первый вроде как тоже будет нести субсидиарную ответственность. Хотя, не помешает судебное толкование, можно было бы все-таки ограничить ответственность одного учредителя за нарушение другого.

Вообще, вся эта история мне напоминает события популярного фэнтези-сериала «Игра престолов», когда то одна группа влияния, то другая одерживают победу в каких-то эпизодах развития сюжета, а в итоге это все так причудливо сочетается, что приводит к довольно неожиданным результатам. Действительно, «Кто кого перехитрил, или Игра престолов в корпоративном праве»…

Но в данном случае, на мой взгляд, все закончилось вполне благополучно, ведь в итоге решены обе задачи. С одной стороны, как того и требовала дорожная карта, теперь можно очень быстро зарегистрировать ООО, не затрачивая время на открытие временного (накопительного) счета. С другой стороны, закреплен очень серьезный стимул к исполнению обязанности оплатить уставный капитал; в интересах самих же учредителей как можно быстрее полностью его оплатить, а не то — прощай ограниченная ответственность участника юридического лица по его долгам. При этом в Германии у таких обществ с уставным капиталом в 1 евро прямо в наименовании такие вещи фигурируют (про те самые маркеры речь), а вот у нас, к сожалению, такого не будет видно из реестра. Кредиторы только по факту неплатежа будут узнавать, с каким контрагентом столкнулись.

— Мировой практике известны разные способы защиты кредиторов общества, это могут быть меры последующего (ex post) и предварительного (ex ante) контроля. Традиционно в России идеологи корпоративного законодательства, базировавшиеся в Минэкономразвития, делали ставку на последующий контроль, то есть наказание для провинившихся (субсидиарная ответственность директоров и участников и т. п.). В итоге мы получили полтора миллиона отсутствующих должников в реестре юрлиц. В то же время мы видим, что многие зарубежные страны, прежде всего из германской правовой семьи, активно прибегают к предварительному контролю. Это и жесткие проверки на стадии создания юридических лиц (личная явка к нотариусу для подписания учредительного договора, нотариальное удостоверение решений собраний, проверка законности всех регистрационных записей), и требования к финансовой обеспеченности общества, прежде всего, к уставному капиталу. Примерно с такой логикой — если ты хочешь создать ООО и заняться бизнесом, а у тебя нет даже 25 тыс. евро, то ты, как бы так помягче выразиться, немного торопишься. Попробуй заработать эти деньги как индивидуальный предприниматель и приходи. Они будут твои, кровные, тебе будет боязно их потерять и т. п. Помимо экономического эффекта (защищенность кредиторов) еще огромный психологический эффект. Разработчиками была предпринята попытка наладить предварительный контроль в России. Что-то даже получилось, прежде всего, в части регистрации. Но в чем-то все попытки натолкнулись на открытое противодействие и глухую стену. Это касается, к примеру, уставного капитала хозяйственных обществ. Можете прокомментировать эту ситуацию? С одной стороны, останется для истории, с другой, — может, читатели поймут, что это была не блажь и не прихоть разработчиков, а фактически насущная необходимость…

— У меня отношение к проблеме повышения минимального размера уставного капитала очень простое, и я даже не ставлю во главу угла такую его функцию, как защита кредиторов, хотя она, безусловно, очень важна. Если бы это произошло, и он бы был увеличен для ООО до 1 млн или хотя бы до 300 тыс. руб., как это предлагалось в более поздних компромиссных редакциях, то я уверен, сразу же на несколько десятков процентов сократилось бы количество вновь создаваемых фирм-однодневок. Создание юридического лица с ограниченной ответственностью сопровождалось бы серьезными издержками, которые отпугнули бы тех, кто сейчас использует институт юридического лица для неблаговидных целей, видя, что это не влечет практически никаких затрат и серьезных рисков. Хозяйственные общества создавали бы только действительно зрелые предприниматели с серьезными намерениями. Расхожее возражение о том, что мошенникам не составит труда заводить на один день в уставный капитал фирмы-однодневки пресловутый миллион рублей, который тут же будет выведен куда-то, для меня не аргумент, потому что, во-первых, этот миллион нужно сначала где-то взять, а во-вторых, процесс его выведения будет гораздо более заметен для контролирующих органов (что называется, «наследят»). Но, с другой стороны, вполне объяснимо, почему повышение минимальных размеров уставных капиталов не было поддержано, ведь, даже невзирая на международные рейтинги, мера эта была бы чрезвычайно болезненно воспринята и ударила бы по реальному мелкому и среднему бизнесу, особенно в регионах

— А что с мерами последующего контроля? Проникновение за корпоративную вуаль расширяем ведь?

— Да, норма п. 3 ст. 53.1 ГК РФ об ответственности лиц, имеющих фактическую возможность определять действия юридического лица за причиненные ему убытки, очень важная. Она, кстати, коррелирует и с предусмотренной п. 4 ст. 65.2 ГК обязанностью участника не вредить своей корпорации, за нарушение которой, собственно, и должна быть ответственность, в том числе в виде взыскания убытков. Но прелесть п. 3 ст. 53.1 в возможности прихватывать теневых, неформальных собственников.

— На мой взгляд, — чистая деликтная норма, показывает слабость нашего деликтного права, которое и без нее могло бы, руководствуясь правилом генерального деликта (ст. 1064 ГК), привлекать к ответственности любых лиц, которые вывели активы из общества, обидев тем самых его кредиторов.

— Как бы там ни было, она повторена специально в корпоративном праве. Пусть наука решает, как она соотносится с правилом генерального деликта — как специальная норма или как вводящая особую корпоративную ответственность. Для практики все стало гораздо понятнее с ее включением в ГК. И эта норма, я уверен, заложит основу для развития на долгие годы.

К сожалению, и в этой части не обошлось без недоразумений. Речь про ст. 67.3 ГК. Цель ее введения была обозначена в Концепции развития законодательства о юридических лицах. Что было раньше? Закон об АО парализовал действие прошлой нормы п. 2 ст. 105 ГК о солидарной ответственности материнской компании, дававшей обязательные указания дочернему обществу. Сделано это было просто — словами о том, что основное общество считается имеющим право давать дочернему обязательные для него указания только в случае, когда это право предусмотрено в договоре с дочерним обществом или в его уставе. Понятно, что никто никогда такие договоры не подписывал на бумаге. И вот эту самую блокировку хотели преодолеть. Но получившийся текст оказался очень неудачным (п. 2 ст. 67.3): основное общество отвечает солидарно с дочерним обществом по сделкам, заключенным последним во исполнение указаний или с согласия основного общества. При том, что в ст. 157.1 ГК появилось понятие согласия на сделку со стороны третьего лица, госоргана или органа юридического лица.

Получается, эти нормы писали разные люди, и никто не сопоставил их между собой, а термин-то использован один и тот же. Материнское общество дает согласие на крупную сделку дочернего общества, условно говоря, и начинает нести по ней солидарную ответственность… Как я понимаю, бизнес в панике…

— Ну, поскольку я принимал участие в подготовке обеих норм, могу сказать, что дело просто в русском языке, который, конечно, великий и могучий, но частенько грешит тем, что одним термином передает разные смысловые оттенки. И здесь типичный случай. Конечно, под «согласием» на сделку дочернего общества в корпоративной норме понималось следующее: материнское общество не письмо пишет о том, что, мол, надо заключить такую-то сделку, а подводит к этому намеками. А дочернее общество, угадывая волю материнского и желая сделать ему приятное, эту сделку заключает. С молчаливого согласия первого. При его попустительстве и молчаливом одобрении, так сказать. Это совсем другое «согласие», чем то, которое закреплено в ст. 157.1 ГК и на которое воля должна быть прямо выражена (молчание согласием не является и т. п.).

— Я понимаю, о чем вы. Тем более, я тоже обратил внимание на то, что в Концепции развития корпоративного законодательства отсутствовало слово «согласие». Там было написано буквально следующее: «…указанная ответственность должна наступать не только при выполнении дочерним обществом «обязательных указаний» основного общества, но и во всех иных случаях, когда она вызвана исполнением дочерней компанией решений материнской компании». То есть речь там шла о том, что сделка является следствием решения основного общества. И сюда не относятся случаи, когда директору пришло в голову совершить сделку и он предлагает акционерам, в том числе мажоритарию, ее одобрить. Речь идет о тех случаях, когда сама инициатива совершения сделки исходила от материнской компании.

— Так Концепцию надо читать. Я на каждой лекции об этом повторяю слушателям. И выстраивать правовую позицию в суде на ее основе. А то наш юрист привык только закон читать, но искать его смысл в разного рода пояснительных записках, концепциях и прочих документах, сопутствовавших принятию закона, пока не стало привычкой. Ну и зря. Кто первым освоит это мастерство, тот выиграет в конкурентной борьбе.

— В дополнение могу сказать, что теперь в отраслевых законах хотят заузить слово «согласие» в норме о солидарной ответственности материнских компаний по сделкам дочерних, но пока не ясно, в каких именно словах. Можно перегнуть опять не в ту сторону. Поживем-увидим.

— Мне кажется, самое время поговорить об этих самых специальных законах. У нас появились две противоречащие друг другу нормы. С одной стороны, в переходных положениях сказано, что иные законы применяются в части, не противоречащей ГК РФ. С другой, — вп. 4ст. 49 ГК записано, что особенности регулирования хозяйственных обществ устанавливаются этими законами. В итоге не понятно, что должно иметь приоритет, например, Закон об АО или ГК? Это проявляется в большом числе маленьких подвопросов, например, любой акционер может потребовать привлечения к ответственности директора (позиция ГК) или тот, у которого пакет акций не ниже 1%?

— Ничего страшного нет в таком количественном ограничении на уровне Закона об АО. Это как раз специальная по отношению к ГК норма, которая имеет приоритет.

— А когда какой-то закон вообще не урегулировал проблему, то ГК будет работать?

— Разумеется. Довольно легко проследить историю нормы из п. 4 ст. 49 ГК. Изначально она была адресована только некоммерческим корпорациям (вроде политических партий), там была идея, что в ГК должны быть частноправовые вопросы, а все остальное должно быть в специальных законах. При окончательной правке эту норму перенесли в общие положения, не поняв, почему ей место именно в некоммерческих (саморегулирование разное и т. п.).

— Понятно. И они Концепцию не читали…

— Похоже. Но эта история показывает, что данную норму нельзя толковать расширительно. Переходные правила должны иметь приоритет: продолжают действовать те нормы, которые не противоречат ГК. Значит, надо разобраться, какие нормы акционерного закона противоречат новым положениям ГК, а какие являются специальными. Например, правило про оплату уставного капитала, предусмотренное Законом об АО, явно вошло в противоречие с ГК и не должно будет применяться.

Есть еще проблема — какие нормы Закона об акционерных обществах, посвященные открытым АО, будут работать для публичных АО? Для ЗАО проблему решили в переходных положениях — до первого изменения устава к ним применяются старые положения закона (в новом непубличном АО можно это все написать в уставе просто). А для ОАО ничего не написали. Теперь это надо сделать.

— Хорошо. Что скажете про аффилированность? С правилами о ней была страшная заварушка и, как я понимаю, из-за них проект держали так долго. Вопрос решался на совещаниях у премьер-министра. Разве что Президента не подключили к нему. А стоила игра свеч? Для чего нужна аффилированность?

— Сейчас понятие аффилированности используется в сделках с заинтересованностью и нормах Закона об АО об обязательном предложении. Кроме того, судебная практика последних лет стала придавать серьезное значение данному вопросу, например, в спорах о виндикации для определения добросовестности приобретателя (если он аффилирован с отчуждателем, то, скорее всего, — недобросовестен). Развернутые правила об аффилированности и связанные с ними нормы о контролирующих лицах, содержавшиеся в проекте изменений в ГК РФ, выпали из итоговой версии, осталась только урезанная норма ст. 53.2 ГК, согласно которой аффилированность определяется специальными законами. Сработал аргумент, что не может быть единого понятия аффилированности в ГК, а нужно его регламентировать на уровне специальных законов. В общем, это можно рассматривать как задел на то, что в будущем такие нормы в специальных законах появятся. Пока же считаю, что злоупотребления, имевшие место в связи с выводом активов компаний на лиц, не аффилированных формально, а связанных фактически, должны решаться с помощью нормы ст. 10 ГК об обходе закона, а также с помощью п. 2 ст. 174 ГК, который, согласно постановлению Пленума ВАС РФ от 16.05.2014, может применяться для оспаривания сделок, совершенных явно во вред юрлицу. Что касается ответственности контролирующих лиц — то для п. 3 ст. 53.1 ГК, согласно которому можно взыскать убытки, причиненные компании лицом, фактически определяющим ее действия, признак аффилированности не имеет значения, все отдано на усмотрение суда.
Что действительно жалко — так это норму о последствиях перекрестного владения акциями (дочернее общество не может голосовать принадлежащими ему акциями материнского общества), направленную на исключение возможности менеджмента и мажоритарных акционеров узурпировать корпоративный контроль за общий счет. Это убрали из итоговой редакции закона вместе с нормами о контролирующих лицах. Говорили, что в терминологии «дочернее (основное)» общество эти нормы было бы легко преодолеть, создавая «внучатые» общества. Не вижу этой проблемы. Все можно было решить через норму об обходе закона. Но обсуждение данного вопроса показало, насколько болезненным он является. Крупный бизнес у нас, похоже, именно так и строит свои структуры.

— И последняя тема, о которой я хотел бы поговорить, — о директорах компаний. Теперь сказано, что к ним применяются нормы о представительстве. Плохо это или хорошо? И что с этим связано?

— Да уж, эта норма воспринимается пока с трудом. На семинарах, я знаю, уже рассказывают, что всех директоров с 1 сентября придется уволить, так как отношения больше не трудовые… Я в шоке от таких позиций, а еще больше от того, что люди в них всерьез верят. На самом деле ничего не изменилось. Директор — такой же работник, может в отпуск ходить, в том числе декретный, гарантии охраны труда на него распространяются. А вот полномочиями выступать от имени юридического лица директор наделяется согласно гражданскому праву, трудовые отношения тут ни при чем.
   Что касается представительской природы полномочий директора, законодатель в п. 1 ст. 53 ГК РФ четко решил только одну развилку — является ли орган юридического лица его представителем. Следовательно, наконец-то отпадают сомнения в возможности применения ст.ст. 182 и 183 ГК к отношениям с участием директоров. А вторую развилку, которая сейчас широко обсуждается, законодатель не решил. Применяются ли правила о доверенности? Решение об избрании директора — не доверенность ли это?

— Правда? У меня нет сомнений, что это законное представительство…

— Я тоже совершенно уверен, что он не по доверенности представитель. Но некоторые правила ГК о доверенности подходят. Год, если срок полномочий не указан в решении об избрании (п. 1 ст. 186 ГК). Совместно или независимо действуют директора, когда их два — по аналогии закона вполне можно применять правила ст. 185 ГК и т. п. Когда это не противоречит существу отношений, а наоборот, адекватно восполняет пробел. Но совершенно не подходят к отношениям с участием органов юридических лиц нормы о передоверии (ст. 187 ГК), например, правило о прекращении полномочий субститута при прекращении полномочий основного представителя. Для доверенности это нормально. Но если при смене директора считать прекратившимися все доверенности, выданные прежним директором, это будет шок для оборота.

— Да, так нельзя ни в коем случае. Хорошо, будем следить за развитием событий. И большое спасибо, Денис Васильевич, за увлекательный рассказ.

Беседовал Андрей Владимирович Егоров, главный редактор «АП».
Интервью опубликовано в №9 журнала за 2014 год.

Скоро в журнале «Арбитражная практика для юристов»

    Узнать больше


    Ваша персональная подборка

      Подписка на статьи

      Чтобы не пропустить ни одной важной или интересной статьи, подпишитесь на рассылку. Это бесплатно.

      Академия юриста компании


      Самое выгодное предложение

      Смотрите полезные юридические видеолекции

      Смотреть видеолекции

      Cтать постоян­ным читателем журнала!

      Самое выгодное предложение

      Воспользуйтесь самым выгодным предложением на подписку и станьте читателем уже сейчас

      Живое общение с редакцией


      Рассылка




      © Актион кадры и право, Медиагруппа Актион, 2007–2017

      Журнал «Арбитражная практика для юристов» –
      о том, как выиграть спор в арбитражном суде

      Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции журнала «Арбитражная практика для юристов».

      
      • Мы в соцсетях

      Входите! Открыто!
      Все материалы сайта доступны зарегистрированным пользователям. Регистрация займет 1 минуту.

      У меня есть пароль
      напомнить
      Пароль отправлен на почту
      Ввести
      Я тут впервые
      И получить доступ на сайт Займет минуту!
      Введите эл. почту или логин
      Неверный логин или пароль
      Неверный пароль
      Введите пароль