«Для судейского сообщества категория добросовестности наполнена и другим смыслом: суд не должен быть орудием в чужих руках»

1000

Кузьминов Антон Сергеевич,
председатель Арбитражного суда Тульской области

О проблемах при оспаривании результатов определения кадастровой стоимости, самовольных построек и о неоднозначной норме ГК РФ о недействительности сделки рассказал председатель Арбитражного суда Тульской области Антон Сергеевич Кузьминов.

«Для судейского сообщества категория добросовестности наполнена и другим смыслом: суд не должен быть орудием в чужих руках»

— Антон Сергеевич, добрый день! Я вспоминаю наше совместное мероприятие — конференцию, посвященную изменениям в ГК РФ, которая состоялась в Туле 22 и 23 ноября 2013 года. Тогда еще только-только вступили в силу поправки к основным положениям кодекса, и тот энтузиазм, с которым Вы взялись за организацию конференции, я, конечно, не мог не запомнить. По сути, Вы организовали полномасштабное научно-практическое мероприятие. И поскольку в нем приняли участие ключевые профильные сотрудники ВАС РФ, участвовавшие в работе над кодексом (С. В. Сарбаш, А. А. Маковская, Р. С. Бевзенко, Д. В. Новак и др.), конечно, надо сделать все для того, чтобы материалы конференции остались доступными для общественности. Очень яркое было мероприятие, по моим оценкам. И фактически ничего подобного с тех пор ни в одном регионе Российской Федерации, кроме Москвы, я не помню. Там ведь была сделана качественная видеозапись?

— Добрый день, Андрей Владимирович! Да, все так. Нам было очень важно услышать комментарии из первых уст, тем более что участники конференции были известны нашим судьям, прежде всего как разработчики разъяснений ВАС РФ. И я помню, какой неожиданностью для меня стала бурная дискуссия среди разработчиков, которая развернулась во второй день конференции, в субботу. Обычно второй день проходит спокойно, все расслаблены, думают больше об экскурсиях и развлекательной программе, или о пути домой, а тут я увидел живой интерес. Был министр имущественных отношений Тульской области, задавал вопросы по конкретным делам, которые как раз тогда были на рассмотрении. Ответов он, конечно, не получил, но постановка этих вопросов подтверждала важность и актуальность мероприятия. Я не помню точных формулировок, но обсуждалась новая норма кодекса о том, что если лицо заключило сделку, прекрасно понимая ее незаконность, а потом пытается ее оспаривать, то при установлении недобросовестности в его действиях в иске может быть отказано. А у нас как раз тогда было дело, в котором общество обратилось за выкупом земельного участка, имевшего раньше кадастровую стоимость 25 тыс. руб. Наше министерство посчитало такую стоимость неприемлемо низкой и подняло ее до 700 тыс. руб. Общество выкупило участок даже по такой цене, но впоследствии пошло оспаривать распоряжение об увеличении кадастровой стоимости, пытаясь вернуть себе разницу.

— А они незаконно подняли цену?

— Фактически, да. По нормам законодательства нужно брать ту стоимость, которую участок имел на момент получения заявки на выкуп. Но в министерстве посчитали, что это просто смешная цена. И попытались исправить допущенную ранее ошибку, которая привела к установлению заниженной кадастровой стоимости.

— Может быть, проблема в законе, который из-за занижения кадастровой стоимости приводит к тому, что публичные активы уходят в частные руки по заниженной стоимости?

— В любом случае есть правила пересмотра кадастровой стоимости. Они были грубо нарушены. Надо было либо менять ее для всех земельных участков, в нормативном порядке, а не адресно (индивидуально), как было сделано здесь, либо обращаться в суд за установлением рыночной стоимости и потом вносить ее в кадастр недвижимости. Ничего этого сделано не было. До настоящего времени у нас кадастровую стоимость оспаривали только предприниматели, которые просили понизить ее. Но в последнее время участились случаи, когда с такими требованиями обращалось уже министерство, то есть власть. Они просят повысить кадастровую стоимость.

— А зачем им это надо? Неужели нельзя это сделать во внесудебном порядке?

— Дело в том, что до изменений лета 2014 года, касающихся подведомственности, которые исключили из компетенции арбитражных судов споры по кадастровой стоимости, допускались альтернативные пути. Предприниматели и юридические лица могли обращаться за корректировкой кадастровой стоимости и в административном порядке (в специальную комиссию, чье отказное решение могло быть обжаловано в суд), и в судебном. Понятно, что многие из них выбирали именно второй путь.

— Это безобразие, на самом деле, когда в обход установленного порядка народ выдвигается прямо в суд. Я хорошо помню, как-то же самое происходило с самовольными постройками, когда сначала была открыта маленькая щелочка, чтобы легализовать их через суд, суды стали спокойно принимать и рассматривать такие обращения. Народу понравилось, он понял, что так проще, чем обращаться в градостроительные или архитектурные органы, и постепенно щелочка превратилась в огромные ворота. И судебная практика стала задыхаться от такого количества исков. Все только в суд стали ходить. А судьи стали жаловаться на нагрузку. Вот немцы считают, что суд не должен подменять собой органы исполнительной власти, особенно в деле об оспаривании ненормативных правовых актов. Они своим судьям аккуратно объясняют, что не должен судья, рассматривая дело, примерять на себя должность инспектора архитектурного надзора и говорить, вот, мол, если бы я был им, я бы сделал так-то. И решать дело по существу. Но при этом они могут отменить ненормативный акт, ссылаясь на то, что чиновник исполнительной власти совершенно точно не прав с предметной точки зрения, поскольку он нарушил базовые каноны принятия соответствующих решений. У нас, кстати говоря, с этой точки зрения наблюдается другая крайность. В постановлении Пленума Верховного суда РФ по оспариванию нормативных актов содержится идея о том, что суд в принципе не вправе проверять правильность и обоснованность принятого акта, но только формальные моменты — компетентен ли был соответствующий орган, соблюден ли порядок принятия решения и т. п. Что бы ни было написано с содержательной точки зрения.

— Проблема самовольных построек действительно актуальна. В Тульской области, как, наверное, и везде, такая проблема существует. В настоящее время у нас сформирован подход к рассмотрению таких споров, согласно которому если при строительстве здания не были предприняты надлежащие меры к получению необходимых разрешений на строительство, мы считаем таких застройщиков недобросовестными и отказываем в иске о признании права собственности на самовольную постройку. Эта проблема особенно актуальна, так как Верховный суд РФ дал разъяснение, правда, еще до реформы, согласно которому иск о признании права на самовольную постройку может подать не только собственник земельного участка и владелец права постоянного бессрочного пользования, но и арендатор, которому земля предоставлена для строительства. Это существенно увеличивает число потенциальных обращений с такими исками. И самое главное. Если суд будет признавать право собственности на самовольные постройки без проверки, соблюдались ли требования ГрК РФ в части получения необходимых разрешений до суда, это приведет к нарушению публичного порядка. Градостроительное законодательство перестанет работать, суд будет подменять собой во всех случаях органы исполнительной власти. Что касается судебной проверки ненормативных актов, она должна иметь весьма широкий предмет рассмотрения. Например, рассматривая дело о выдаче разрешения на строительство, суд обязан проверить наличие прав застройщика на земельный участок, так как этого требует процедура выдачи разрешения. Следовательно, если будет заявлено о ничтожности договора аренды такого земельного участка, суд может рассмотреть этот довод и оценить законность такого договора. А вот когда суд принципиально проверяет только те обстоятельства, которые указаны в самом ненормативном акте, и пишет в решении, что он связан этими доводами, это тревожный звонок. Ведь бывают случаи, когда сам орган власти не отражает в ненормативном акте все проблемы. Например, в отказе в продлении лицензии на продажу алкогольной продукции указано на неправильное заполнение заявления, а на самом деле в данном месте уже утверждена зона, в которой нельзя продавать алкоголь из-за близости магазина к детскому садику или школе. А вопросы компетенции органов власти в регионе — это вообще отдельная тема для обсуждения. Так, у нас был ряд дел об оспаривании приватизации довольно крупных предприятий. Предприятия были включены в план приватизации муниципального имущества, утвержденного Тульской городской думой, и глава администрации г. Тулы принял решения об их акционировании и продаже акций с аукциона. Ничего не предвещало судебных тяжб. Но тут выяснилось, что в одном из нормативных актов есть требование, согласно которому глава администрации должен был принимать такое решение только на основании решения Тульской городской думы об условиях и способе приватизации. То есть включения в план приватизации недостаточно. Получается, что законодательный орган таким образом вторгся в компетенцию исполнительного и принимает ненормативные акты. В итоге эта причина не стала основанием для признания приватизации недействительной. Что касается оспаривания нормативных актов, то с этим мы сталкиваемся при взыскании арендной платы за пользование земельными участками, на которые право собственности не разграничено. В отношении этой земли арендная плата определяется на основании региональных нормативных актов исходя из коэффициентов для каждого вида разрешенного использования земли. Эти нормативные акты приняты на основании закона и в пределах компетенции регионального органа. Поэтому пока они не признаны недействующими в судебном порядке, их нельзя не применять. И если говорить о крайностях, то мне представляется весьма спорной позиция ВАС РФ, согласно которой если размер арендной платы в отношении таких участков превышает размер платы, установленной для федеральной земли постановлением Правительства РФ, то в этой части суд может признать, что региональный акт противоречит акту большей юридической силы, и не применять его, снижая арендную плату. Если уж по закону это полномочие передано без оговорок на уровень субъекта, то как можно вторгаться в его компетенцию, да еще без отдельного оспаривания принятого нормативного акта? Нужны единые пределы арендной платы для неразграниченной земли — оговорите такие пределы в законе, и их превышение будет означать превышение компетенции, что должно быть проверено согласно разъяснениям Верховного суда РФ. Так что позиция Верховного суда в данном случае обоснованна. Но вернемся к кадастровой стоимости. У нас в суде было рассмотрено дело, в котором коммерческая организация пошла в суд не сразу, а только после обращения в специальную комиссию при территориальном управлении Росреестра по установлению кадастровой стоимости. Получив отказ в пересмотре кадастровой стоимости (снижении ее до рыночной), обжаловала отказ в суд. Суд признал решение комиссии незаконным и обязал комиссию установить кадастровую стоимость в размере рыночной. Казалось бы, все понятно и логично. Но как всегда возникли вопросы. Так, оспаривается решение комиссии, которая органом власти и юридическим лицом не является, а следовательно, в силу норм АПК РФ не имеет процессуальной правоспособности, не может быть ни ответчиком, ни иным лицом, участвующим в деле. Вроде нет проблемы. Но Президиум ВАС РФ указал, что наряду с комиссией к участию в деле следует привлекать тот орган, при котором она создана. То есть, выходит, что требуется и территориальное управление Росреестра привлекать, и комиссию? Ну допустим, привлекли комиссию. Как будут оформлены полномочия ее представителя? Ведь доверенность может быть выдана только от юридического лица, которым комиссия не является. Как ее извещать о процессе, ведь почтового адреса или места нахождения согласно реестру юридических лиц у нее нет. Или нам следует привлекать в качестве ответчиков те органы и организации, чьи сотрудники были включены в данную комиссию? Аналогичные вопросы возникают и по другим делам, например, когда оспаривают административные штрафы за нарушение правил благоустройства, наложенные специальными комиссиями при органах местного самоуправления. Там мы всегда привлекали к участию в деле сам орган и считали, что именно его решение оспаривается. А если следовать иной логике, то у нас и совет директоров акционерного общества при оспаривании его решений сможет быть самостоятельным ответчиком и т. д. Следует отметить, что согласно логике ВАС РФ в обозначенном постановлении именно с территориального органа Росреестра взыскиваются судебные расходы в случае признания решении комиссии незаконным, так как комиссия имуществом и денежными средствами не обладает. Это еще один довод к тому, что нет никакого смысла придавать процессуальную самостоятельность таким квазиорганам, это лишь вносит путаницу в логику рассмотрения судебных дел.

«Для судейского сообщества категория добросовестности наполнена и другим смыслом: суд не должен быть орудием в чужих руках»

— Я, конечно, не процессуалист, и тем более не административист, но со своей цивилистической колокольни могу сказать, что деньги можно взыскивать только с субъектов гражданского права. Комиссия таковым не является. Возможно, для целей административного права она и субъект каких-то там отношений, но с гражданско-правовой точки зрения она ничто. Субъектами являются только лица, образовавшие ее. Следовательно, мы можем взыскивать деньги либо с этих физических лиц, либо с иных лиц, если мы сочтем, что физические лица из состава комиссии были их представителями. Мне ближе, безусловно, второй вариант. Но только не в том виде, который Вы озвучили. Организации, которые «командировали» своих сотрудников в комиссию, я бы трогать не стал. На мой взгляд, такая комиссия создана в государственных интересах и представляет собой публичную власть. За действия органа государственной власти должно отвечать государство. Но государство не действует обезличенно, у него есть распорядители бюджетных средств. Поэтому лица, не довольные решением комиссии, должны заявлять иски к государству. И мы должны определить тот компетентный государственный орган, который должен в таких спорах участвовать от имени государства как ответчика. Я так понимаю упомянутое Вами постановление Президиума ВАС РФ, где указано, что таким органом должно являться территориальное подразделение Росреестра, при котором функционирует комиссия. Такое решение мне кажется нормальным. А конкретные члены комиссии могут привлекаться третьими лицами на стороне ответчика.

— Проблема в том, что права и интересы граждан — членов комиссии в деле не затрагиваются. Они включены в комиссию от разных органов власти, например, от кадастровой палаты, регионального министерства имущественных отношений, так как именно эти органы заинтересованы в деятельности комиссии по определению кадастровой стоимости. Поэтому, на наш взгляд, их и надо привлекать в процесс в качестве третьих лиц.

— Надо внимательно посмотреть судебный акт. Если сказано именно так, то это неточность, на мой взгляд. Такого не может быть, потому что не может быть никогда. И значит, надо как-то толковать текст постановления. Я свой вариант предложил.

  • Родился в октябре 1981 года.
  • 1999–2004 обучался на юридическом факультете Санкт-Петербургского государственного университета по специальности «Юриспруденция», который закончил с отличием.
  • В 2003–2006 годах работал юристом в Управлении Октябрьской железной дороги, коммерческих организациях города Санкт-Петербурга.
  • В 2006–2010 годах состоял на государственной гражданской службе, занимал руководящие должности в юридическом подразделении Федерального агентства по управлению государственным имуществом.
  • С апреля 2010 — председатель Арбитражного суда Тульской области
  • Имеет третий квалификационный класс судьи

— Еще есть вопрос, как такая комиссия будет исполнять решение суда об обязании ее определить кадастровую стоимость в размере рыночной. Нас уже спрашивали: как мы будем его исполнять, ведь мы же принимаем решение путем единогласного голосования. А мне кажется, что если есть решение суда, то голосование тем более должно быть единогласное. Но с точки зрения принудительного исполнения я, конечно, понимаю, что могут быть проблемы. Видимо, пристав должен будет угрожать штрафами и иными неблагоприятными последствиями именно конкретным членам комиссии, а не территориальному органу, при котором она создана. Но ведь и решение в отношении юридического лица исполняется через действия ее сотрудников, так что, мне кажется, большой разницы нет.

— Да, проблем с этими спорами, конечно, много. Теперь, говорите, они ушли в суды общей юрисдикции? Это куда, в Тульский областной суд?

— Да, в областной суд. Мы пока досматриваем те дела, которые были приняты к рассмотрению до изменения подведомственности.

— И радуетесь грядущему снижению нагрузки?

— В целом да. Поток споров был большой. Хотя, конечно, жалко. Вроде бы уже разобрались, как их рассматривать.

— Ну, хорошо. Давайте вернемся к первому вопросу, который Вы упомянули ранее. В мою память по итогам обсуждаемой конференции врезались два аспекта. Как раз один из них Вы упомянули. В пункте 5 ст. 166 ГК РФ появилась норма о том, что заявление о недействительности сделки не имеет правового значения в том случае, если оно сделано недобросовестно. К моменту конференции я уже знал позицию одного моего хорошего знакомого о том, что норма очень неоднозначна и, скорее всего, ошибочна. Точнее, так — эта норма нормально применима к оспоримым сделкам, но совершенно не годится для ничтожных сделок (вопреки ее буквальному тексту, который — и это я могу засвидетельствовать, — писался также в расчете и на ничтожные сделки). Логика его рассуждений: закон для себя решил, что конкретной сделке он в защите отказывает. Как в такой ситуации суд может сказать, что сделка действительна? Какая разница, как вели себя стороны при этом? Закон сказал: нельзя, правовых последствий не должно быть. Например, нельзя продавать наркотики. Что, суд может взыскать потом по сделке продажи наркотиков покупную цену или неустойку за просрочку ее уплаты, ссылаясь на то, что покупатель наркотиков действует недобросовестно, когда ссылается на ничтожность такой сделки, поскольку в момент ее заключения прекрасно понимал ее незаконность? По-видимому, нет, и ни при каких обстоятельствах. А на конференции я услышал от докладчика (Д. В. Новак), что это норма отличная и ее надо широко применять. Его поддержал Р. С. Бевзенко. Тогда-то и разгорелась одна из «дискуссий второго дня», которая Вам запомнилась. И я по-прежнему считаю, что данная норма может применяться к ничтожным сделкам только в качестве уникального исключения, и ни в коем случае не широко.

— Может быть, имеет смысл решить, в каких случаях нельзя исцелять сделку по п. 5 ст. 166 ГК, например, если сделка противоречит основам правопорядка и нравственности. Или сохранять в силе только такие сделки, где одна сторона является добросовестной.

— Да, сейчас надо обязательно выработать критерии применения данной нормы. Кстати, интересно, как решают подобную проблему в Германии. У них сделка остается ничтожной. Они не признают право судьи подправлять закон. Но при этом, если основание недействительности относилось только к деятельности одной из сторон (не соблюдено бюджетное законодательство, условно говоря), то другая сторона может потребовать возмещение убытков через преддоговорную ответственность. Возмещаются затраты на переговоры, расходы на транспортировку предмета сделки к месту использования и т. п.

— А вот еще такой случай. Если доказана вина чиновника, принявшего решение о сделке, в получении взятки, или установлено, что сделка была заключена в результате преступных действий, например, халатности. Как поступать в таком случае?

— Если сделка была явно невыгодной, (я думаю, странно давать взятку за то, чтобы заключить сделку по рыночной цене), то можно ставить вопрос об оспаривании сделки на основании п. 2 ст. 174 ГК РФ (это бывшая ст. 179 ГК про злонамеренное соглашение представителя одной стороны с другой стороной).

— А если цена рыночная? Я держу в голове как раз такой случай из нашей практики. Приговором суда чиновник признан виновным в получении взятки за выделение в аренду земельного участка. Случай нередкий, к сожалению. Процедура предоставления земли, стоимость арендной платы соменений не вызывают. Тем не менее сложно согласиться с законностью такой сделки. Ведь если бы не было преступления, не было бы и сделки.

— На мой взгляд, если цена рыночная, остается только один вариант — ст. 169 ГК РФ. Заключение сделки с чиновником, который был подкуплен, совершенно очевидно, на мой взгляд, противоречит основам правопорядка и нравственности. Ведь если он взятку получил, значит, ему ее кто-то дал. Кто, как не другая сторона по сделке? А если так, то оставление сделки в силе оставит данную сторону безнаказанной. Она получит то, чего хотела. Я не считаю такой подход удачным. Наказание должно иметь место. В том числе гражданско-правовыми средствами. А еще один пример с конференции, который я запомнил, касается исковой давности. Я задал вопрос С. В. Сарбашу, который докладывал новеллы по исковой давности, о том, нельзя ли прерывать 10-летний объективный срок исковой давности, который исчисляется с момента нарушения права независимо от того, знает ли истец о том, кто ответчик. Получается, можно вещь украсть и спрятать на 10 лет и 1 день, потом доставать, открыто пользоваться, и потерпевший уже ничего не сможет сделать. Сергей Васильевич отшутился тогда, а вопрос-то очень серьезный. Ведь новые сроки давности применяются, в том числе, и к старой давности, начавшей течение до реформы. Например, если вещь была украдена 1 октября 2003 года, но собственник не знал о воре (ответчике) и поэтому давность не начала течь согласно прежней практике ВАС РФ, то 1 сентября 2013 года, со вступлением в силу соответствующей главы ГК РФ, она начнет исчисляться и истечет 1 октября 2013 года. Причем независимо от того, узнал ли собственник о воре. Например, если все-таки он узнает 28 сентября, то давность сократится до 3 дней. Я уже не говорю про случаи, когда вещь была украдена в августе 2003 года и ранее. Для них она наступила одновременно с моментом вступления в силу ГК РФ. Я думаю, что через добросовестность все-таки можно пытаться как-то выйти из положения. Нет у Вас в практике ничего такого?

— Нет, вообще не помню ни одного такого дела. Плюс ведь собственником вор все равно не станет, несмотря на истечение давности?

«Для судейского сообщества категория добросовестности наполнена и другим смыслом: суд не должен быть орудием в чужих руках»

— Это так. Но я смотрю под углом зрения того, кто потерял, а не того, кто приобрел. Плюс, если вор продаст добросовестному лицу, у него может начать течь срок приобретательной давности.

— Я думаю, что нужно применять это правило только к добросовестным субъектам оборота и согласен с Вашей позицией. У нас по исковой давности более прозаичные вещи встречаются. А вы можете сказать, когда проект вносился, это продумывали разработчики?

— Нет, этого не было. Я почему так и беспокоюсь, хочу подготовить почву на тот случай, если появится такое дело. Мы взяли западный опыт сочетания субъективной и объективной давности, но на западе объективная давность 30 лет. Слишком надолго надо прятать. Видимо, у них нет просто такой проблемы. Вот мы и не увидели. А у нас варианта установить 30 лет просто не было. 10-то лет появились случайно, как воспоминание об имевшей место ранее 10-летней давности в отношении применения последствий недействительности ничтожной сделки.

— А я как раз еще один пример вспоминаю к вопросу о пользе конференций. Обратилось к нам государственное учреждение за признанием права собственности на самовольную постройку — здание собачьего питомника в системе МВД. Посмотрели заключение экспертизы, вроде бы все нормально, объект безопасен, все нормы при строительстве соблюдены. Но проблема в том, что это учреждение, а значит, несобственник. И как оно может потребовать признания за ним собственности? Я помню, когда в 2010 году вышло совместное постановление Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ № 10/22, проводили круглый стол с привлечением заинтересованных органов власти и предпринимателей и объясняли, что в таких случаях от имени собственника уполномоченные органы должны вступать в дело в качестве третьих лиц с самостоятельными требованиями, то есть с иском о признании права собственности на самовольную постройку. Так и по этому делу питомника, которое я рассматривал. Я уже начал было думать, что придется отказывать в иске, хотя местная администрация, выступавшая ответчиком, в целом не возражала против удовлетворения иска. И тут в последнем заседании территориальное управление Росимущества заявлет самостоятельные требования о признании права собственности Российской Федерации. Соответственно я признал за государством право собственности, а за учреждением право оперативного управления.

— Знаете, что я вспомнил в связи с Вашим рассказом? Одну из самых гениальных диссертаций, защищенных в Российской школе частного права за все 13 лет моего там преподавания. Было это в 2003 или 2004 году, и касалась она объяснения правовой природы права хозяйственного ведения и права оперативного управления через категорию представительства. Что это никакие не самостоятельные права, а всего лишь полномочия, которые специальные субъекты (унитарные предприятия, учреждения) получают от собственника имущества. Именно поэтому, когда учреждение покупает какое-то имущество, оно как глобальный представитель государства приобретает право собственности для государства, и как вторичное проявление этого — свое право оперативного управления. Так и в этом деле, если бы данная теория у нас господствовала, учреждение имело бы право заявить именно о признании права собственности на самовольную постройку наряду с признанием права своего оперативного управления. И не надо было бы ждать иска от собственника. Более того, неважно было, как назвать требование учреждения. Его можно было назвать просто требованием о признании права оперативного управления, но все бы понимали, что при выигрыше данного иска одновременно возникает и право собственности государства, стоящего за этим учреждением.

— Навскидку неплохая конструкция. Но как быть с ответственностью учреждения по своим долгам? Ведь для юридического лица очень важно иметь имущество, которым оно будет отвечать по долгам. Если мы встаем на позицию представительства, то на имущество самого представителя не может обращаться взыскание. Не будет ли в итоге такая теория опасной для участников оборота?

— Мне кажется, такого риска не было бы. Да, это было бы исключение из общего правила, когда было бы сказано, что по сделке собственник имущества ГУП будет отвечать только тем имуществом, которое будет у этого ГУП. В отношении учреждений, кстати, поскольку собственник несет субсидиарную ответственность по их долгам, тем более такая концепция работает: учреждение заключает от имени собственника сделку, но первым делом другая сторона может обратить взыскание на денежные средства самого учреждения (при этом она лишена возможности обращать взыскание на иное имущество, кроме денег), если их не хватает, то отвечает уже собственник.

— И, развивая эту идею, можно было бы постепенно убрать конструкцию унитарных предприятий.

— Да, это хотели сделать в ходе реформы корпоративного законодательства, но поднялся шум, в Правительстве прикинули операционные издержки и не захотели их нести ради чистоты правовой конструкции. Кстати, в отношении унитарных предприятий уже давно придумана такая модель их недокапитализации, при которой страдают кредиторы. В свое время все делалось просто: накануне банкротства учредитель унитарного предприятия изымал у него все ликвидное имущество и передавал новому предприятию. Такая схема была закрыта Президиумом ВАС РФ в 2008 году. Собственники стали поступать хитрее. То же самое имущество они стали передавать унитарному предприятию не на праве хозяйственного ведения, а в аренду. Тем самым, по их замыслу, исключалась возможность попадания данного имущества в конкурсную массу.

— Нет, у нас до такого еще не додумались.

— Думаете, не стоит про это говорить? Но я-то тоже это не сам придумал. Я узнал об этом года четыре назад на лекции, когда с гордостью рассказывал про то, как судебная практика эффективно борется за права кредиторов. На что мне сказали, что это все уже вчерашний день и сейчас учредители унитарных предприятий поступают так, как я описал. Поэтому придумают это и без нас с вами. Главное — найти решение, как с этим бороться.

— Строго говоря, контрагенты такого унитарного предприятия тоже не должны дремать. Стоит ли с ним связываться, если у него за душой никакого своего имущества?

— Если Вы говорите про банки, то они так и поступают, я думаю. Но есть масса недобровольных кредиторов, для кого вступление в правоотношения обязательство. Энергетики например. Вот их надо защищать. Мне кажется, этот пример надо решать при помощи конструкции обхода закона. И, как следствие, позволять кредиторам обращать взыскание на то имущество, которое было передано унитарному предприятию для осуществления его основной деятельности на праве аренды.

— Сложно будет это сделать. Но что-то надо придумывать, я согласен. Могу только со своей стороны Вас успокоить немного тем, что сейчас ГУПов и МУПов среди организаций ЖКХ все меньше и меньше. Было много процедур банкротства. По прошлому опыту работы, еще до суда, скажу, что это касается и других организаций с участием государства. Ведь даже такая форма, как акционерное общество, не спасает от банкротства или размытия доли государства, и, как следствие, утраты корпоративного контроля. Надо отметить, что какие бы вопросы права ни затрагивались, каждый раз так или иначе мы обращаемся к категории добросовестности участников гражданского оборота. Есть общее понимание, что участники гражданского оборота не должны злоупотреблять своими правами. Для судейского сообщества категория добросовестности наполнена и другим смыслом: суд не должен быть орудием в чужих руках. Суд не должен легализовывать схемы обхода закона. Если уж коснулись банкротства, то можно привести один пример, с которым мы столкнулись еще в 2010 году. Закон о банкротстве предусматривает специальную упрощенную процедуру банкротства ликвидируемого должника. В отношении такой организации сразу вводится конкурсное производство, без наблюдения. На практике это означает, что арбитражный управляющий, чья кандидатура предложена в заявлении о банкротстве, становится конкурсным управляющим, при этом кредиторы не имеют возможности влиять на его назначение. В чем заключалась проблема: директор организации подавал заявление о признании ее банкротом по общей процедуре, заявлял кандидатуру арбитражного управляющего; далее, видимо, после того, как становилось ясно, что кредиторы не будут сидеть сложа руки, учредители принимали решение о ликвидации организации, и ликвидатор обращался с ходатайством о банкротстве по упрощенной процедуре и введении конкурсного производства. В данной ситуации налицо ситуация, когда сталкиваются два процесса ликвидации: добровольный и принудительный, по закону о банкротстве. По нашему мнению, если суд принял заявление о банкротстве организации, то есть начал процесс принудительной ликвидации организации в порядке закона о банкротстве, другой порядок ликвидации невозможен, решение учредителей (участников) о ликвидации не может иметь юридического значения. Следовательно, никакой упрощенной процедуры, нужно вводить наблюдение, формировать реестр кредиторов, которые и будут принимать решение о дальнейшей процедуре банкротства и кандидатуре конкурсного управляющего.

— Хочу спросить, уходя уже от материального права, как у вас обстоят дела? Как коллектив? Слухи о возможном слиянии с судами общей юрисдикции не беспокоят?

— Нет, нагрузка у нас большая сейчас, много дел, всем приходится непросто. Поэтому некогда нервничать. В любые трудные времена задача каждого руководителя — настроить и сохранить коллектив. Мне кажется, пока это удается. Отставки были, но все уходили по своим причинам, никак не связанным с процессуальной реформой.

— Я вижу у Вас буклет о какой-то спартакиаде, фотографии какие-то красивые. О, Дмитрий Аленичев! Его Вы тоже как-то в судебную систему заманили?

— Дмитрий Аленичев — главный тренер тульской команды «Арсенал», он приезжал к нам на спартакиаду, был итоговый матч: команда судебной системы против «Арсенала». Счет 8:3. Еще в волейбол и настольный теннис сражались.

— Да, точно! Я совсем забыл. Три ваши гола, это тоже неплохо. Они же тут недавно как раз громко выиграли, у «Спартака» вроде?

— У «Зенита».

— Ого! Поздравляю. Хорошо, Антон Сергеевич, мы начали разговор с конференции, давайте этим же и закончим его. Я помню, там велась очень профессиональная видеозапись. Она сохранилась, опубликована как-то? Ни в коем случае нельзя ее потерять.

— Да, видеозапись имеется. Мы даже выпустили диски с записью конференции.

— Если не будет возражений, давайте обсудим вопрос о ее опубликовании на сайте журнала «Арбитражная практика» или в рамках Академии юриста компании? И вообще, надо налаживать сотрудничество между нашим журналом и возглавляемым Вами судом. Со своей стороны мы тоже можем предоставлять суду необходимую информационную поддержку. Спасибо большое за интересный рассказ.*

— Да, конечно, давайте будем сотрудничать. И Вам спасибо, и до новых встреч.

Беседовал Андрей Владимирович Егоров, главный редактор «АП».

Видеозапись научно-практической конференции «Изменение гражданского законодательства и судебная практика: взаимное влияние» появится на сайте Академии юриста компании в ближайшее время. Ждем Вас на сайте www.uracademy.ru
Читайте в журнале «Арбитражная практика для юристов» во II полугодии 2017 года
    Хочу прочесть!


    Ваша персональная подборка

      Подписка на статьи

      Чтобы не пропустить ни одной важной или интересной статьи, подпишитесь на рассылку. Это бесплатно.

      Рекомендации по теме

      Академия юриста компании


      Самое выгодное предложение

      Смотрите полезные юридические видеолекции

      Смотреть видеолекции

      Cтать постоян­ным читателем журнала!

      Самое выгодное предложение

      Воспользуйтесь самым выгодным предложением на подписку и станьте читателем уже сейчас

      Живое общение с редакцией




      © Актион кадры и право, Медиагруппа Актион, 2007–2017

      Журнал «Арбитражная практика для юристов» –
      о том, как выиграть спор в арбитражном суде

      Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции журнала «Арбитражная практика для юристов».

      Зарегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор) Свидетельство о регистрации  ПИ № ФС77-62265 от 03.07.2015

      Политика обработки персональных данных

      
      • Мы в соцсетях

      Входите! Открыто!
      Все материалы сайта доступны зарегистрированным пользователям. Регистрация займет 1 минуту.

      У меня есть пароль
      напомнить
      Пароль отправлен на почту
      Ввести
      Я тут впервые
      И получить доступ на сайт!
      Введите эл. почту или логин
      Неверный логин или пароль
      Неверный пароль
      Введите пароль