Цивилист

216

Цивилистические труды Г. Ф. Шершеневича с точки зрения своего жанрового и содержательного разнообразия могут быть разбиты на семь следующих групп:

  1. Работа над учебником русского гражданского права. Сюда должны быть отнесены издания самого учебника (Казань, 1894, 1896, 1901, 1902 и 1905 гг., СПб., 1907 (переиздание — М., 1995) и 1909; М., 1910, 1911 (переиздание под заглавием «Курс гражданского права» (Тула, 2001), 1912, 1914–1915 (переиздание — М., 2005)) и брошюра «Ответ проф. Загоровскому» (Казань, 1894) на его рецензию первого издания.

  2. Работа над курсом гражданского права. Сюда относятся:

  • во-первых, вып. 1 и 2 первого тома самого «Курса» (Казань, 1901/02);
  • во-вторых — предшествовавшие изданию Курса отдельные публикации некоторых его частей, а именно — брошюры «Определение понятия о праве» (Казань, 1896), составившая гл. 1 Курса, «Понятие о гражданском праве» (Казань, 1898), составившая гл. 2 Курса, «Задачи и методы гражданского правоведения» (Казань, 1898), составившая гл. 3 Курса, вып. I–III работы под общим заглавием «Очерки по истории кодификации гражданского права» (Казань, 1897, 1899), составившие основное содержание гл. 6 Курса и, наконец, книжка «История кодификации гражданского права в России» (Казань, 1898), составившая гл. 7 Курса1;
  • в-третьих, две ранние публикации Габриэля Феликсовича, которые явно предназначались к тому, чтобы быть включенными в Курс, но по какой-то причине в него все же не попавшие, а именно — статьи «К вопросу о системе гражданского права» (1892) и «К вопросу о сущности гражданского права» (1893);
  • наконец, в-четвертых — работы, посвященные текущим вопросам развития системы источников гражданского права: (а) за границей — статья «Новейшая кодификация гражданского права в Германии» (1899) и ответ на критику этой статьи (1900); (б) и в России — статья «Революция и гражданское уложение» (1906).
  1. Работа над различными аспектами обязательственного права, куда входят:
  • курс лекций по гражданскому обязательственному праву (Казань, 1893);
  • доклад по Проекту общей части обязательственного права (1899);
  • участие в прениях по ряду докладов, сделанных в Казанском юридическом обществе (1900).
  1. Монография «Наука гражданского права в России» (Казань, 1892/93, 1893; переиздание — М., 2003).

  2. Работы в области авторского права, куда причисляются:

  • во-первых, монография и докторская диссертация автора «Авторское право на литературные произведения» (Казань, 1891);
  • во-вторых, опубликованные ранее отдельными статьями некоторые части этой монографии, а именно — «Экономическое обоснование авторского права» (1890), «История авторского права на Западе» (1891), «Юридическая природа авторского права» (1891);
  • в-третьих, одна из т.н. юридических бесед» Г. Ф. Шершеневича, посвященная свободе перевода литературных произведений, напечатанная в 49-м номере «Волжского Вестника» за 1891 год.
  1. Статьи, доклады и рецензии, в которых формулируются взгляды автора по различным вопросам гражданской правоспособности и семейного права, а именно — о последствиях безвестного отсутствия (1896); гражданско-правовом положении женщин (1905); паспортах замужних женщин (1899); совместном жительстве супругов (1891); незаконных детях (1891); об узаконении и усыновлении детей (1890); опеке и попечительстве (1892).

  2. Работы в иных областях гражданского права, а именно — о доброй совести (1898); по крестьянскому землевладению (1891, 1894); о переходе права собственности (1904); об экспроприации (1891) и о юридической природе игральных карт (1896).

Работы под пунктами 1, 2 и 4, были досконально, можно сказать, «по косточкам» разобраны еще современниками Г. Ф. Шершеневича, в чем можно легко убедиться, ознакомившись с рецензиями на эти сочинения. Особенно досталось «Учебнику гражданского права», что, вероятно, закономерно — самое известное, резонансное произведение всегда стяжает «на свою голову» не только наибольшее количество славы, но и самые тяжкие обвинения. Поэтому именно на примере «Учебника» я разберу особенности цивилистической части творчества Габриэля Феликсовича.

Итак, «Учебник русского гражданского права». Впервые он попал мне в руки когда я, будучи студентом четвертого курса юридического факультета МГУ, готовил реферат о праве общей собственности и вещных правах на земельные участки. Возник интерес: а как же было раньше? Довольно быстро я отыскал почти все, как знаю теперь, — основные дореволюционные учебники; не помню, был ли учебник Шершеневича (в каком-то из его «серединных» изданий) именно первым, но то, что он был одним из первых — это точно. Помню, что наряду с учебником Е. В. Васьковского он мне понравился, пожалуй, больше других, как тогда мне (прежде читавшему только советские учебники) казалось, необыкновенной живостью и свежестью изложения, точностью и ясностью мысли, стремлением автора дать ответы на все, возникавшие по ходу освещения материала (и чтения) вопросы, какими бы заковыристыми они поначалу не казались. Что особенно удивило — так это то, что автор умудрялся обходиться практически без цитирования законов! Даже если он и излагал их содержание — то делал это почти всегда только своими словами, без многочисленных кавычек. Как разительно отличался этот текст от текстов переписанных нормативных актов — учебников, по которым нам предлагали учиться! Стало понятно, что кроме закона существует и нечто еще — теоретическое знание о праве, знание, существующее независимое от закона и его изменений, знание самостоятельное и самоценное. За несколько посещений читального зала — на дом книга по понятным причинам не выдавалась — я проглотил весь учебник, забыв, что взял-то я его, вообще говоря, только ради одних вещных прав! И то не всех — на одну только многострадальную «землю»…

А через некоторое время в моих руках оказался учебник В. И. Синайского, где совершенно неожиданно для себя прочел: «…принятый вначале не очень благосклонно, он [т.е. учебник Шершеневича] сравнительно в короткое время выдерживает около десяти изданий, делаясь настольной книгой русского юриста. Для Шершеневича русское гражданское право, включая сюда и историю, и судебную практику, есть прежде всего «гражданское право вообще». В этом отношении, несмотря на разную манеру письма, Шершеневич, как и Мейер, прежде всего теоретик гражданского права: первый — на фоне современного западноевропейского права, второй — на фоне римского права»2. Конечно, в этой характеристике трудно усмотреть что-либо иное, кроме похвалы (и я втайне даже гордился — вот, дескать, какую классную книгу я «откопал»!), но я усмотрел: НЕ О-ЧЕНЬ БЛА-ГО-СКЛОН-НО. Господи, да как же это могло быть-то?! Почему?! Учебники 1970–1980-х гг., над большею частью которых требовалось физическое усилие, чтобы не заснуть, — все они как один получали самые похвальные отзывы в «Советском государстве и праве» или в «Правоведении». А учебник Шершеневича, который я незаметно для себя проштудировал от корки до корки, не ограничиваясь одними вещными правами на землю — и «не очень благосклонно»?! Опять же, было бы понятно, если бы такой отзыв исходил от советских критиков, для которых главным показателем научности и ценности издания было количество упоминаний о К. Марксе, Ф. Энгельсе и В. И. Ленине — но ведь автором характеристики был дореволюционный, сиречь буржуазный профессор, коллега Шершеневича! Отметив для себя этот факт, я решил, что как-нибудь после непременно вернусь к нему и все досконально выясню.

В дальнейшем (по мере учебы в аспирантуре и самообразования) постепенно знакомясь с русским дореволюционным гражданским правом, я прочитал, среди прочего, и отзывы современников об «Учебнике» проф. Шершеневича — судя по всему, те самые, которые позволили В. И. Синайскому сказать о не особенно благосклонном его приеме русской читающей публикой. Предметом рецензирования современников становились издания с 1-го по 4-е (1894, 1896, 1901 и 1902), а также издания 8-е (1910), 9-е (1911) и 11-е, 1914–19153; кроме того, в литературе можно встретить высказывания о книге в целом, без их приурочения к ее конкретному изданию. Основными «источниками» претензий современников к «Учебнику» являются (1) рецензия проф. А. И. Загоровского 1894 г. (т.е. относящаяся к первому изданию Учебника); (2) анонимная рецензия того же (первого) издания, напечатанная в пятой книге «Русской мысли» (М., 18954), а также (3) брошюра «юриста» И. В. Грина 1912 г., касающаяся 8-го и 9-го изданий. Претензии эти сводятся к ряду следующих положений: «Учебник»

  1. неточен5;

  2. неполон и, порою, не вполне ясен6, в т. ч. из-за путаницы, привносимой в понятные, как считается, законоположения, их авторской трактовкой или пересказом (свидетельствующей о том, что автор сам не вполне разобрался в этих законоположениях);

  3. ссылается на устаревшие законодательные акты (примеры приводить здесь не буду, т.к. большинство читателей вряд ли полезет на пыльные полки к «кирпичам» Полного Собрания Законов Российской Империи справляться, так ли это в действительности);

  4. игнорирует ряд законодательных норм, что дает основания заподозрить автора или в их незнании, или в нежелании разбираться с их смыслом и значением, в стремлении скорее отделаться от тех сложностей, которые с такими нормами соединены (примеры тоже не привожу, опять-таки, подозревая, что 99 % читателей все равно не станут смотреть исходные тексты этих норм);

  5. некоторые нормы понимает и применяет неправильно, что видно, в частности, из того, что он ссылается на них для целей подтверждения тезисов, которые на самом деле ими не подтверждаются7; наконец, «Учебник»

  6. содержит в себе неверные по сути авторские утверждения и выводы8.

«…Автор так пишет свой учебник, как отвечают те ученики, которые кое-что помнят из выученного, но вообще знания их слабы и они сами не уверены, верно ли то, что они отвечают или нет, так что экзаменатору трудно решить, какой балл поставить экзаменующемуся: «удовлетворительно» или «неудовлетворительно» — так заканчивает содержательную часть рецензии А. И. Загоровский. Что же причиной тому? «…Может быть, автор ведет речь о гражданском праве будущего… «учит»… своему гражданскому праву, а не праву, изложенному в законах гражданских»? — задается было вопросом рецензент, но тут же немедленно высказывает другое предположение — а может быть, все объясняется просто тем, что «…автор… весьма спешил выпустить свою работу в свет», т.е. небрежностью, которая была вызвана отчасти спешкой, а отчасти легкомысленным отношением автора к своей задаче.

«…Автор… еще не был сам вполне готов к этому делу. Он на каждом шагу обнаруживает недостаточное знакомство с предметом.…Совестно сказать, что проф. Шершеневичу недостаточно знаком Х том: он не понимает смысла одних статей его, не знает о существовании других, извращает содержание третьих…». «Работа нашего автора носит на себе печать необычайной поспешности, точно она написана по заказу, точно автор обязался перед кем-то «поставить» к определенному сроку свой учебник, не то ему грозит серьезная неустойка. Эта спешность работы видна во всем — в чтении и недочитывании текста законов, в отсутствии ссылок даже на Х том, в невразумительном изложении и нередко в неправильном слоге.…Хорошая работа даже и у опытного мастера требует своего времени, хорошая работа должна быть сделана и отделана, не то получится «базарная работа» — лишь бы сбыть, авось на базаре покупатель не усмотрит недостатков».

«У автора нашего бесспорно не было достаточного педагогического опыта, когда он составлял свой учебник. И не педагогу понятно, что учить надо уметь, надо научиться учить, тогда только выйдет прок и толк от учительства.… Для учителя одного знания мало, надо еще и опыт. Автор этого опыта не обнаружил. Учащийся по его учебнику получит не только во многих случаях неверное, но смутное, неясное представление о многих институтах русского гражданского права. Если бы автор преподавал хоть несколько лет гражданское право, наверняка он не сделал бы столько промахов в своем учебнике, сколько их рассеяно в его книге». Так закончил свою рецензию проф. Загоровский.

К сходному заключению пришел и анонимный рецензент из «Русской мысли», указавший, что его учебник (как и учебник Е. В. Васьковского) есть «…лишь кажущаяся передача «результатов» науки без их оценки, разъяснения, не говоря уже о самостоятельности отношения к пособиям.…Оба курса в теоретическом отношении — короткие конспекты не всегда верно понятых книжек, содержащие поверхностную систематику норм и мелкую полемику по поводу тех или других воззрений авторов, не проникнутую цельностью собственных взглядов или последовательностью развития руководящих принципов.…На книге г. Шершеневича приходится еще остановиться: она полна самых грубых фактических ошибок.…Язык книги крайне небрежен, отчего и понятия спутаны… Наука, г. Шершеневич, богиня строгая и не позволяет входить к себе в храм без методов и солидной систематической и критической мысли, не говоря уже о точных знаниях. Курс г. Шершеневича, во всяком случае, лекций Мейера не заменит».

Зная нашего героя как «молодого, горячего, изящного» можно было бы не сомневаться, что он дал критику более чем достойный ответ. Действительно, ответ А. И. Загоровскому не заставил себя долго ждать (Казань, 1894): в этом ответе Г. Ф. Шершеневич признал справедливость ряда замечаний критика, на большинство же упреков возразил; ответа анонимному критику из «Русской мысли» мне неизвестно — судя по всему, его не было9. Здесь не место воспроизводить существо полемики — допустим даже, что во всем правы рецензенты10 — но обратим внимание на несколько любопытных фактов.

Прежде всего, в самом начале своей рецензии А. И. Загоровский в четкой, ясной, концентрированной форме изложил те требования, которым (с его точки зрения) должен соответствовать учебник: нужно «…[1] изложить многое на немногих страницах; [2] преподать все нужное и избежать всего лишнего для учебных целей; [3] вложить материал в возможно удобную систему и [4] передать свои мысли возможно вразумительной речью»; ну и, разумеется, учебник [5] не должен вводить учащегося — лицо, с наукой еще незнакомого — в заблуждение относительно фактов и состояния изучаемой науки, т.е. с содержательной точки зрения изложение материала в учебнике должно соответствовать критерию истинности. Еще раз окинув взглядом те упреки, которыми осыпают «Учебник» проф. Загоровский и «юрист» Грин, мы легко увидим, что более 9/10 этих упреков касаются единственного критерия — истинности содержания; оставшаяся 1/10 распределяется примерно поровну между требованиями [2] и [4] — неполнотой содержания и неясностью изложения. Вопроса о соответствии «Учебника» требованиям [1] и [3], рецензент не рассмотрел вообще; несоответствия критериям [2] и [4] обнаружились, но не особенно многочисленные и не особенно грубые. Таким образом, единственным по-настоящему серьезным типом нарушений оказалась содержательная недостоверность (неточность) материала «Учебника». Если согласиться с предположением рецензента о том, что главной причиной этого недостатка стала спешка автора и отсутствие у него необходимого педагогического опыта, то становится ясно: устранение этих недостатков — вопрос одного только времени, т.е. чисто количественный, дело, так сказать, наживное.

Выходит, что даже если примерять к «Учебнику» Шершеневича достаточно строгую «мерку», предложенную самым непримиримым критиком — проф. А. И. Загоровским, нельзя усомниться в том, что «Учебник» несмотря ни на что (на все его недостатки и просчеты) состоялся, причем на уровне, кое-где даже несколько превышающим тот, какой можно было бы ожидать от «первого блина». Где-же? Во-первых, в способности «объять необъятное» (на 600-х страницах изложить существо более чем полутора тысяч статей Законов Гражданских вместе с теорией и судебной практикой действительно непросто — теперь я это точно знаю по собственному опыту), а во-вторых — в выгодной систематике представления (внутренней структуре, логике) материала.

Насколько то и другое требование оказались соблюдены, позволяет судить тот факт, что на протяжении всех последующих изданий содержание Учебника только обогащалось более поздними данными (связанными, главным образом, с развитием научной мысли и судебной практики), а систематика претерпела самые минимальные изменения11. «Ядро» содержания и «скелет» системы, созданные в самом первом издании, почти не изменились. Ну со структурой понятно — любая правильно разработанная система способна вобрать в себя все богатство содержания, в т. ч. открываемое уже после создания системы (вспомним периодическую систему элементов Д. И. Менделеева). Система, взятая на вооружение Шершеневичем, — это классическая пандектная (германская) система, с прибавлением в нее материала по исключительным правам, т.е. система во всех отношениях проверенная и надежная, словом «правильная». Но как же удавалось сохранять в неприкосновенности содержательное ядро? Несмотря на изменение законодательных актов и невзирая на удары критиков? Ответ на этот вопрос может быть единственным: это содержание было набрано из сведений, составляющих теорию гражданского (шире — частного) права, т.е. из знаний, существующих безотносительно к закону и его изменениям, знаний самоценных и самостоятельных. И в этом смысле А. И. Загоровский не ошибся — Габриэль Феликсович действительно пытался учить студентов «…своему гражданскому праву, а не праву, изложенному в законах гражданских». Но в чем же ценность такого учения? В том, что только оно позволит вчерашнему студенту — когда он покинет студенческую скамью и станет собственно юристом (практиком ли, ученым ли — не имеет значения) самостоятельно разобраться в гражданском законодательстве и судебной практике любого времени и любого народа, а не в одной только первой части Х тома Свода Законов Российской Империи. Задача не в том, чтобы запомнить, в какой статье что написано, а в том, чтобы точно знать, что в гражданском законодательстве должно быть написано (и соответственно, что там следует искать); не в том, чтобы под каждый случай уметь приискать решение гражданского Кассационного Департамента, а в том, чтобы твердо знать, каким это решение должно быть. Ну и, разумеется, не просто знать, но и уметь это донести до собеседника, объяснить и доказать ему, убедить его в том, что может и должно быть только так и никак иначе. Кем бы этот собеседник ни был — деловым ли партнером, противной ли стороной, прокурором или судьей.

Дальнейшая подработка Шершеневичем еще только одного параметра — языка изложения — в совокупности с теоретическим характером содержания и оптимальной систематикой материала — и обеспечили Учебнику общероссийский успех.

Вот, кстати, еще один непреложный факт — упрямая, черт возьми, вещь! Ну если бы «Учебник» Шершеневича был действительно так плох, как об этом писали рецензенты, если бы изучение гражданского права по этому учебнику и вправду оборачивалось теми гибельными последствиями, которыми они стращали, — согласитесь, дорогие читатели, что он не приобрел бы и сотой доли той известности и популярности, которые он в итоге… приобрел. Несмотря ни на что. Да, конечно, среди студентов всех времен было и есть немало тех, которым нужно просто сдать экзамен (зачет) — тех, которые предпочтут самый что ни на есть примитивный текст, вроде конспектов (как называли прежде) или шпаргалок (как называют теперь), самым «продвинутым» и фундаментальным руководствам. Но в том-то все и дело, что эта категория студентов популярности «конспектам» и «шпаргалкам» как раз-таки и не приносит! В этом легко убедиться, понаблюдав за любой книжной лавкой с юридической литературой: спрашивают-то просто «конспекты» и «шпаргалки» по дисциплине. Безотносительно к автору, ибо важен не автор, а краткость: чем меньше зубрить — тем лучше. Ставить «Учебник» Шершеневича на одну доску с безликими «конспектами» и «шпаргалками» — значит невольно признавать, что более 3/4 выпускников русских юридических факультетов начала ХХ в. (а заодно и многие наши современники, предпочитающие учебник того же Шершеневича современным «кафедральным» многотомным изданиям) — люди, весьма недалекие в умственном отношении, никаких познаний в гражданском праве не имеющие. Нет нужды доказывать, что дело обстоит иначе.

Сейчас, с точки зрения «высот уже прошедших дней», видно, что гораздо ближе к истине оказался другой рецензент первого издания «Учебника» — в скором будущем еще один великий русский цивилист, а на тот момент — только магистр гражданского права, рядовой присяжный поверенный Одесской окружной судебной палаты, и автор первой части собственного учебника, также в пух и прах «раздолбанного» критиками, Е. В. Васьковский. Да, он был «протеже» и самого Габриэля Феликсовича, и его дяди, Иосифа Григорьевича — директора Второй Одесской мужской гимназии; да, он также «потерпел» и от проф. Загоровского и от анонима из «Русской мысли» — и тем не менее! Я готов ответственно заявить, что на содержании рецензии эти обстоятельства никак не сказались — Е. В. Васьковский тоже наделал «Учебнику» немало замечаний, да еще каких. И все-таки вывод рецензента получился совсем другим. Почему?

Сформулировав — точно также как и проф. Загоровский — некоторый minimum требований, которым (с его точки зрения) должен отвечать учебник (причем не учебник вообще, а учебник гражданского права, да еще и не абы какой, а рассчитанный специально на подготовку юриста для России), Е. В. Васьковский последовательно проанализировал соответствие «Учебника» Шершеневича каждому из них. «…Учебник гражданского права — указывал рецензент — должен заключать в себе: 1) теорию, выработанную на основании иностранных законодательств и 2) историко-догматический и в то же время [3] критический анализ действующего русского права и кассационной практики». Найдя, что «…главное внимание обращено автором на догматический анализ действующего русского права» [т. е. на теорию, выработанную, правда, на основании не иностранных законодательств, а русского права], Е. В. Васьковский предположил, что первое издание «Учебника» — это просто первый этап, первая стадия работы над полноценным учебным руководством, которая в дальнейшем обязательно пополнится другими необходимыми элементами. «Если это так — продолжил рецензент — то автор в общем достиг цели. В стройной системе, простым, ясным и понятным языком изложены им основные начала нашего гражданского права, насколько они проявляются в Своде Законов (преимущественно в первой части Х тома) и важнейших решениях Кассационного Сената». Да, «недочеты и погрешности» автором тоже допущены — не без этого, книг без ошибок не бывает! — но «…если они будут устранены, то Учебник, хотя и не восполнит того пробела в нашей литературе, на который указал сам автор,. тем не менее обратится в прекрасное руководство к первоначальному ознакомлению с русским гражданским правом».

Вот еще один любопытный факт. Недостатки «Учебника» «по Васьковскому» почти не совпадают с «недостатками по Загоровскому», причем, ни первые, ни вторые не совпадают и с недостатками, отмеченными анонимным рецензентом на страницах «Русской мысли». Неясность условий применения обычного права, последствия безвестного отсутствия и отождествление последствий сделок, заключенных под влиянием обмана с последствиями сделок, совершенных под влиянием заблуждения — вот буквально три совпадения Загоровского и Васьковского. Все остальные «недостатки» у них различны: то, что отмечается в качестве недостатка одним, не отмечается в этом качестве другим. Ну а критик-аноним из «Русской мысли» выделяет третью группу недостатков, не отмеченных ни Васьковским, ни Загоровским. Предположение о том, что разные экземпляры одного и того же издания «Учебника» имели различный текст, выглядит просто невероятным — читать разные тексты критики никак не могли. Ну а все остальные возможные объяснения столь странного феномена уж точно не свидетельствуют против Г. Ф. Шершеневича и его «Учебника».

Завершая тему, связанную с критикой первого издания, отмечу еще следующее. Проф. Загоровский принадлежит к числу полемистов, которые не столько выполняют задачу, подобающую конструктивной критике, сколько играют на впечатлительности слушателя и читателя. Полагаю, что знакомство с его трудами (как догматическими, так и критическими) дает мне право так говорить. С современной точки зрения большая часть его упреков вообще выглядит обыкновенными придирками, а отмеченные им недостатки — теми самыми мухами, которых тот умудрился обратить в слонов. Одни из пресловутых «мух» объясняются ошибочными представлениями самого критика, а другие им… просто придуманы! Не представившийся критик из «Русской мысли» между прочим заметил, что проф. Загоровский хотя и попытался было исправить самые грубые фактические ошибки, допущенные проф. Шершеневичем, «…но, к сожалению, сам впал в свою очередь в другие, не менее грубые, [чем] и ослабил силу своих замечаний». Что ж, в объективности нашему анониму не откажешь.

Удивляться тому, что так случилось, к сожалению, не приходится. Любой человек, хоть сколько-нибудь близко соприкоснувшийся с миром ученых, расскажет не один случай о том, как стремление уличить оппонента в научной безграмотности и недобросовестности «занесло» и подвело слишком уж одержимого им поборника учености. Когда ярость начинает застить здравый смысл критик сперва превратно понимает сказанное противником (видит в его высказываниях то, что он хотел бы видеть), затем начинает это написанное подтасовывать, потом — искажать, приписывая оппоненту недостатки, которых в действительности нет, придираться к мелочам и т.д. Еще шаг — и критик начинает ошибаться сам! Оборотные стороны ведущейся подобным (внелогическим) способом «полемики» особо усугубляются в тех случаях, когда критикуемый «не ровня» критику (с точки зрения последнего), когда они находятся в разных «весовых категориях». Тут уж и говорить, кажется, не о чем: здесь редкий критик способен сохранить даже элементарную благовоспитанность. Главными доводами становятся «Я профессор (начальник), а ты кто?» и, конечно, знаменитое quod licet Jovi, non licet bovi12. Увы, но все это — черты, чрезвычайно характерные как раз для критического запала проф. А. И. Загоровского. Аноним из «Русской мысли» об этом со вздохом пожалел, а вот рецензент 3его издания «Учебника» Шершеневича — А. А. Бугаевский — о критике Загоровского… вообще не упомянул! «Выход в свет учебника проф. Шершеневича вызвал… одну серьезную рецензию на страницах «Журнала Министерства юстиции», принадлежащую перу Е. В. Васьковского»13, — написал он. Вот так — ни больше, ни меньше! «Одну серьезную рецензию». Рецензия А. И. Загоровского, выходит, то ли была «несерьезной», то ли ее вовсе не было.

Далее дело пошло именно так, как предполагал Е. В. Васьковский, который, рецензируя второе издание «Учебника», находил, что оно «…весьма выгодно отличается от первого.…Материал, обработанный автором, стал обширнее. Экскурсии в область теории и иностранных законодательств, а равным образом и ссылки на кассационную практику делаются гораздо чаще… Вместе с тем автор исправил крупные погрешности, встречавшиеся в первом издании, и приложил в конце постатейный и алфавитный указатель. Благодаря таким изменениям и дополнениям учебник проф. Шершеневича значительно улучшился и в настоящее время вполне удовлетворяет своему назначению служить элементарным пособием к изучению нашего гражданского права».

Были, впрочем, и другие мнения. Так, анонимный рецензент второго издания, некий «Ф.»14 находил, что «единственное существенное улучшение, введенное г. Шершеневичем во второе издание его «учебника», заключается в прибавлении к нему особых постатейного и довольно тщательно составленного предметного (алфавитного) указателей». В остальном же «…этот труд поступил на книжный рынок во втором издании, почти повторяющем первоначальное: сделаны незначительные изменения в тексте, а местами добавления к нему как бы вовсе обходят справедливые замечания рецензента [проф. Загоровского], сделанные по поводу первого издания — даже такие из них, которые очевидно не допускают двух мнений». Хм. Памятуя о несовпадении большинства упреков трех рецензентов, позволю себе заметить, что это не так уж и очевидно — это раз! Ну и два: нельзя не обратить внимания на то, что на 70 % рецензия г-на Ф. состоит из… цитат проф. Загоровского. Да было ли вообще у г-на Ф. собственное мнение об Учебнике?

Так или иначе, о третьем (1901) и четвертом (1902) изданиях отрицательных отзывов уже не встречается. Так, по мнению А. А. Бугаевского, требования, выставленные Е. В. Васьковским, должны были бы относиться, скорее, к курсу гражданского права; «…мерка же для оценки учебника должна быть гораздо скромнее: учащийся должен найти в книге ясное и сжатое изложение нашего действующего права, содержащегося в гражданских законах и кассационной практике. Такова, по-видимому, и была задача учебника, и нужно признаться, что она выполнена блестяще. В учебнике мы находим строго юридический анализ, ясное и легкое изложение, стройную систему и по возможности точные определения; все это способствует тому, что у учащегося, проходящего курс по учебнику Шершеневича, легко укладывается в голове изучаемый предмет, а также очень легко запоминается материал, даваемый ему учебником.…Несмотря… на все… недочеты, мы должны прийти к тому выводу, что учебник этот можно горячо рекомендовать учащейся молодежи: по нем можно, а так как других курсов у нас нет, то и должно учиться». Сравнив «недочеты» А. А. Бугаевского с прежде выявленными «недостатками» Е. В. Васьковского можно увидеть, что те и другие на этот раз… почти тождественны! Пресловутое содержательное «ядро» оказалось следствием отнюдь не простого случая — несмотря на весьма благожелательную критику своих младших коллег и учеников, Г. Ф. Шершеневич предпочел удерживать это самое «ядро», сохранять его, без содержательных изменений «перетаскивая» из издания в издание. Выше я уже объяснял, почему.

Это обстоятельство отмечалось и в следующем, 1902 г., рецензентом очередного, четвертого издания, И. С. Вольманом. Назвав успех «Учебника» проф. Шершеневича «весьма солидным» и подчеркнув, что таковой его «совершенно не удивляет», ибо «…книга почтенного профессора является до настоящего времени единственным новейшим и полным элементарным руководством по отечественному гражданскому праву» и «…лучшего учебника русского гражданского права, и притом полного, мы пока не имеем», рецензент выразил недоумение и досаду насчет того, что «… учебник издается почти без всяких изменений, несмотря на указанные критикой предыдущих изданий недочеты и пробелы»15. И далее — очередной (третий!) разбор этих самых «недочетов и пробелов», на 90 % совпадающих с дефектами, уже раскритикованными Е. В. Васьковским и А. А. Бугаевским. Критики проф. Шершеневич как будто не замечал — понятно, почему. Она била мимо цели. Она била по учебнику, призванному воспроизвести «подлежащие» статьи ч. 1 т. Х Свода Законов. А Шершеневич такой задачи себе не ставил — он излагал гражданское право таким, каким оно должно было бы быть, если бы отечественный законодатель имел нормальные условия и возможности для его создания. Там, где гражданское право «по Шершеневичу» находило подтверждение в действующих законодательствах (иностранных или отечественном) либо в судебной практике — он ссылался на соответствующие положения как на иллюстративный материал, ну а там, где не находило — либо высказывал критические замечания по адресу соответствующих норм законов и судебных актов, либо просто молчал о них. Импровизация? Да. А почему бы и нет, в конце концов?

Более поздних столь же развернутых рецензий «Учебника» мне неизвестно, если не считать уже упомянутой брошюры И. В. Грина, кстати, вполне детально и квалифицированно разобранной одной из современниц — слушательницей московских Высших женских курсов16. В большинстве случаев ближайшими поводами к упрекам Ильи Вольговича17 стали элементарные описки и опечатки — следствие небрежности и спешки, возможно, и вправду обусловленные подготовкой очередного издания «Учебника» в максимально сжатые сроки. Думаю, что вряд ли Г. Ф. Шершеневич заслуживает упрека в этом своем стремлении, ибо (как уже неоднократно говорилось), законченных, полных учебников по русскому гражданскому праву в то время по сути и не было, а всякое очередное издание учебников Мейера и Шершеневича распродавалось максимум в течение года со дня выхода из типографии (несмотря, кстати, на довольно «кусачие» цены на которые профессору тоже пеняли18). Почему же так происходило? Ответ может быть один — потому что спрос на учебники гражданского права в предреволюционной России банально превышал их предложение. Что можно было бы сделать для приведения того и другого в соответствие? Только одно: готовить и печатать новые учебники; в 1914 г. так и случилось — в Киеве вышел новый учебник, написанный В. И. Синайским — но вскоре началась Первая Мировая война — молодым людям стало не до учебы. Тем не менее вопрос: а почему не подготовил учебника, скажем, тот же проф. Загоровский? Полагаю, что не в последнюю очередь именно потому, что автор отдавал слишком много времени филигранной отделке деталей. Настолько много, что это не просто «сильно затягивало» подготовку учебников к изданию — нет! Времени и сил тратилось ТАК МНОГО, что до самого вопроса об издании дело в большинстве случаев не доходило! Вот как русские юристы увязали в болоте казуистики, деталей, частностей и тонкостей — ни один англичанин или американец так не запутывался в паутине прецедентного права. Как же выбрался из этого болота Г. Ф. Шершеневич? А он поступил подобно законодателю, который не может позволить себе заниматься экзотикой (казуистикой, деталями, частностями и тонкостями), но должен сделать закон средоточием максимально общих норм, рассчитанных на наибольшее число жизненных ситуаций: не зацикливаясь на малом, акцентировать внимание на большом, принципиальном — (1) застолбить содержательное теоретическое «ядро», придав ему (2) определенную внутреннюю структуру, систематику и облечь все это в (3) удобоваримую, элегантную внешнюю форму — четкий, ясный и понятный язык.

Результат известен: десять (!) прижизненных изданий (1894, 1896, 1901, 1902, 1905, 1907, 1909, 1910, 1911, 1912), одно посмертное (1914–1915) и три современных переиздания (1995, 2001 и 2005 годов). Вопреки уничтожающим прогнозам критиков «Русское гражданское право» Г. Ф. Шершеневича в своей доброй славе и широкой известности вполне повторил судьбу «Русского гражданского права» Д. И. Мейера — десять (!) изданий дореволюционных (1858–1859, 1861–1862, 1864, 1868, 1873, 1894, 1897, 1902, 1910, 1915) и два современных (1997, 2000) переиздания. А в известном смысле и превзошел — ведь для 10 изданий руководства Д. И. Мейера понадобилось почти 60 лет, а для 11 изданий учебника Г. Ф. Шершеневича — втрое меньше.

Из числа последующих отзывов об «Учебнике» наиболее развернутый встречаем в некрологе М. Я. Пергамента, напечатанном в «Праве» (№ 37 за 1912 г.) и предисловии В. А. Краснокутского к 7-му (первому посмертному) изданию «Учебника торгового права». Некролог М. Я. Пергамента впоследствии был перепечатан в издании «Антология юридического некролога» (Нижний Новгород, 2005), а статья В. А. Краснокутского — в «Отчете имп. Московского университета за 1912 год» (М., 1913), а также качестве предисловий к переизданиям «Курса торгового права» (2003, 2005) и «Учебника гражданского права» (2005) Г. Ф. Шершеневича.

В некрологе 1912 г. проф. Пергамент указывал, что «…крупнейшие заслуги Шершеневича на ниве гражданского права следует видеть не в монографических его работах, а именно в “Учебнике” и “Курсе гражданского права”». Я согласен с этим мнением, как и с предложенным им далее объяснением «…отчасти суровых и отрицательных отзывов» по адресу первого издания «Учебника» возрастной молодостью и педагогической незрелостью его автора, отсутствием у него всестороннего знания, преподавательского опыта и, строго говоря, научной школы. Тем не менее для 1894 г. именно этот учебник восполнил «…огромный совершенно явный и необыкновенно чувствительный пробел» в русской юридической учебной литературе, став на два с половиной десятилетия современным и единственным учебником нашего гражданского права.

«…Последующие издания значительно улучшались. Они не только увеличивались количественно, в своем объеме…, но… повышались также качественно. Уже второе издание выгодно отличалось от первого.…Все обильнее делались ссылки на кассационную практику, все чаще встречались экскурсы в область иностранных законодательств, а также теории гражданского права; наконец… немало было изменено, углублено, обосновано и т.д. утверждений, взглядов, соображений». Итогом стал «ценный труд», соединяющий в себе догматическое изложение русского гражданского законодательства, судебной практики и научной литературы, историческое и политико-правовое обсуждение насущных вопросов и элементы сравнительного правоведения (главным образом на материалах Франции и Германии). «Вот этому-то сочетанию, думается мне, «Учебник» профессора Шершеневича и обязан главнейшим образом своим успехом, успехом, бесспорно, огромным и редким: он успел разойтись в числе многих тысяч экземпляров, сделался одним из необходимейших пособий при изучении русского гражданского права, обратился, положительно, в настольную книгу не только готовящегося к экзамену русского студента, но и вообще всякого русского цивилиста и даже юриста».

Общий вывод закономерен. Даже если забыть о работах нашего героя в других сферах правоведения, то «…и в пределах одного гражданского права справедливо будет воздать Г. Ф. Шершеневичу полную дань самого глубокого уважения и не менее глубокой благодарности.…В истории русской науки и литературы гражданского права имя Шершеневича займет надолго место столь же видное, сколько почетное».

В целом аналогично, хотя менее подробно и не столь проникновенно, высказался и В. А. Краснокутский. С его точки зрения уже первые издания пособий Г. Ф. Шершеневича по торговому праву, а также «Учебника гражданского права» 1894 г. обнаружили у его автора «…качества догматика синтетического склада. Углубленное исследование текстов положительного законодательства и судебной практики в этих произведениях несколько отступает перед задачей охватить известную область права в целом, расположить и систематизировать добытый уже материал по расширенному и вновь скоординированному плану». Да, именно так — догматик синтетического склада, стремящийся к выработке общих начал, теории гражданского права, из уже добытого, проверенного материала. И далее пишет так: «…не совсем иногда удачно, по указанию критиков, выполнялись детали работы, но в общем задача была понята и выполнена верно. Если первоначально кое-где неправильно были поставлены леса, двинуты не те пружины, то в новых изданиях эти недостатки устранялись. Над этой работой усовершенствования покойный Габриэль Феликсович трудился не покладая рук, до последнего вздоха и новым поколениям оставил очищенные до кристаллической прозрачности руководства». Ну, может быть, и не до «кристаллической» — предела совершенству нет — но где-то так. Итог закономерен: в 1912 г. А. И. Каминка признает, что «Учебник» Шершеневича «…рекомендуется во многих университетах как основное пособие для студентов при приготовлении к экзамену по русскому гражданскому праву»19.

Практически все авторы и составители позднейших учебных, практических и справочных руководств по гражданскому праву, авторы статей, заметок и рецензий ссылались на «Учебник» Шершеневича как на один из ключевых источников. Правда, прямой его характеристики почти никто не давал — не было принято у нас предварять учебники литературными обзорами; едва ли не единственное исключение представляет собой высказывание В. И. Синайского, с которого я начал рассказ о Шершеневиче-цивилисте. Еще одно — косвенное — указание встречается в «Чтениях» Н. Л. Дювернуа: характеризуя монографию Г. Ф. Шершеневича «Наука гражданского права в России» (1893) он пишет, что таковая «…поверхностна по обработке, но блистательна, как и его учебник, по изложению…»20. Непонятно, правда, относятся ли к «Учебнику» обе характеристики «Науки» (то есть не только блистательное изложение, но и поверхностная обработка), или же только одна (про блистательное изложения), но в устах такого специалиста и ценителя, каким был Николай Львович, даже и одно «блистательное изложение» дорогого стоит. Явно был обижен на Шершеневича другой санкт-петербургский профессор Ю. С. Гамбаров, который, рекомендуя учебники «по нашему гражданскому праву», назвал «…курсы Мейера, Победоносцева, Анненкова и, особенно, Дювернуа»21, но о девяти изданиях «Учебника» Шершеневича не проронил ни слова.

Советские цивилисты по понятным причинам ни про «Учебник» Шершеневича, ни про самого Шершеневича, ни про его заслуги в области цивилистики почти не говорили. Вот небольшие исключения. С. И. Раевич начинает один из абзацев своей монографии с такой фразы: «…виднейший русский цивилист-догматик последнего царствования, кадет Шершеневич…»22. Да, «виднейший», но не за всю предреволюционную эпоху, а лишь за время «последнего царствования» (раньше, дескать, бывали и получше — верно, конечно, хотя бы в отношении Д. И. Мейера, но почему-то мне кажется, что имелось в виду нечто другое), да к тому же кадет (этим, по мнению автора-марксиста уже должно быть все сказано). Тем не менее должное Шершеневичу все-таки отдается: это не просто «один из», а виднейший цивилист-догматик. И на том, как говорится, спасибо. Другое исключение составляют два первых знаменитых ВИЮНовских двухтомника 1938 и 1944 гг.: в первом «Учебник русского гражданского права» Г. Ф. Шершеневича характеризуется как «…сжатое изложение с сравнительно-правовыми экскурсами»23, а во втором о нем имеется одно лишь упоминание — да, дескать, был и такой, последнее издание — в 2 томах, 1914 г.24, не сопровождаемое какими-либо характеристиками.

Современные российские юристы — мои ровесники и представители более молодого поколенья — опять принадлежат к числу тех, которым повезло изучать гражданское право, в том числе и «по Шершеневичу». Этим фактом можно гордиться; он же позволяет надеяться на то, что воспитанные на таком материале юристы проявят себя не только как высококлассные профессионалы, но и как личности, поборники справедливости и законности, искренние патриоты своего отечества и в то же время достойные граждане всего мира. Постараемся же сберечь только-только возрожденные традиции классического русского университетского юридического образования и сделать все, от нас зависящее, чтобы они больше не нарушались и не прерывались.

<< Предыдущая глава Следующая глава >>

1Все эти брошюры были напечатаны также в «Ученых записках Императорского Казанского университета» — см. библиографический указатель в «Сборнике статей по гражданскому и торговому праву» памяти Г. Ф. Шершеневича (1915).
2Синайский В.И. Русское гражданское право. — Вып. 1. Общая часть и вещное право. Киев, 1914. С. 5; То же. — 2-е изд. Киев, 1917. С. 3. К тому времени «Учебник» выдержал уже 11 изданий.
3Последняя рецензия, принадлежавшая одному из учеников Шершеневича А. А. Симолину, имела целью больше изобличение другого его же ученика (и преемника по кафедре торгового права и процесса Московского университета) В. А. Краснокутского, отредактировавшего первое посмертное издание учебника, в превышении редакторских «полномочий» и искажении воззрений покойного учителя, т.е. собственно его творчества практически не касалась. По этой причине я в настоящей книге ее не обсуждаю.
4Я не смог раздобыть оригинального издания и использовал перепечатку этой рецензии в переиздании учебника гражданского права, принадлежащего Е. В. Васьковскому (М., 2003. С. 30-36).
5Например, (I) в определениях обычного права и условий признания юридических обычаев; (II) в вопросе о научном и практическом значении правильной систематизации учебного материала; (III) в том примере, с помощью которого автор иллюстрирует полную недействительность сделки; (IV) в определении понятия обмана; (V) в объяснении вопроса об основании защиты фактического владения по русскому законодательству и соотношении такой защиты с защитой права собственности; (VI) о содержании права собственности; (VII) о соотношении права участия общего и частного и др. (А. И. Загоровский).
6В частности, в вопросах (I) об условиях применения обычаев, причем, как по русскому, так и по важнейшим иностранным законодательствам; (II) о влиянии безвестного отсутствия на права наследников безвестно отсутствующего лица; (III) о презумпции одновременной смерти нескольких лиц, связанных друг с другом правопреемством и практике ее применения; (IV) о запрете строительства мельниц на судоходных реках и др. (А. И. Загоровский).
7Этот упрек с особой тщательностью проработан И. В. Грином. Собственно, вся его брошюра представляет собой сборник тех мест, где «Учебник» дает ссылки на не относящиеся к делу статьи законов. «… Рука устает подчеркивать неправильно приведенные статьи законов.…Несоответствие статей [закона содержанию Учебника] бывает до того грубым, что, при самом снисходительном отношении к труду, нельзя это обстоятельство объяснить ничем другим, как крайне непростительной, со стороны профессора Шершеневича, небрежностью. Степень этой небрежности тем более усугубляется, что ошибки повторяются в каждом издании снова; что ни в одном издании нет специальной страницы с указанием на опечатки…».
8Они особо многочисленны и касаются, например, вопросов (I) о начале действия нового закона; (II) о влиянии на гражданскую правоспособность монашеского пострига; (III) о разделении вещей на главные вещи и принадлежности к ним, а также о последствиях причисления вещей к разряду делимых или неделимых; (IV) о допустимости незначительных отступлений от условий сделки; (V) о соотношении последствий обмана и заблуждения при совершении сделки; (VI) о понятии подложного владения; (VII) о дорогах как средствах сообщения вообще с дорогами сервитутного типа; (VIII) об обязанности владельцев мельниц на реках спускать воду (для целей поддержания судоходства на этих реках); (IX) о квалификации обязанностей в качестве… ограничений права собственности (А. И. Загоровский).
9Почему? По всей видимости потому, что рецензент все свои наиболее принципиальные замечания подкреплял аргументами, относящимися, скорее, к области политической экономии, чем права. То ли автор посчитал политэкономическую точку зрения более принципиальной, то ли вообще юристом не был.
10Именно «допустим»; подробнее об этом см. ниже.
11Материал первого издания (1894) разбит на 69 параграфов, а последнего (1914–1915) — на 74. Что изменилось? В 3-м издании прибавлен параграф про литературу и пособия; в пятом — параграф про применение норм права; в шестом — про акты гражданского состояния и про влияние различных обстоятельств на дееспособность, и к тому же прежде единый параграф «Брак» разделился на два — о заключении и о расторжении брака. Плюс в 3-м, 5-м и 10-м изданиях поменялись названия некоторых параграфов (про историю гражданского законодательства, юридическом значении времени, про чиншевое право и про объект обязательства — заменены, соответственно, названиями про историю гражданского законодательства на Западе, исковую давность, наследственное пользовладение и содержание обязательства); наконец, в 11-м издании В. А. Краснокутский добавил особый параграф 281, посвященный праву застройки. Все. Других изменений в первоначально избранной систематике не понадобилось. Она оказалась, следовательно, настолько универсальной, что за те 20 лет и 11 изданий она обнаружила способность вмещать в себя все новое и новое содержание, по своему количеству, кстати, возросшее примерно в полтора раза.
12Кто такой А. И. Загоровский в 1894 г.? Ординарный профессор, к этому времени вот уже более 10 лет (!) преподающий гражданское право сначала в Харьковском, а потом и в Новороссийском университете. Солидный опыт? Да, несомненно, во всяком случае куда более солидный, чем Г. Ф. Шершеневича. Автор ряда ученых монографий по отдельным вопросам гражданского и семейного права, известных, правда, только в узком кругу специалистов. Говоря современным языком — почтенный ученый, уважаемый человек. Но что же проф. Загоровский издает в качестве руководств для студентов по преподаваемой дисциплине? По состоянию на 1894 г. — ничего. Даже первое издание литографированных студенческих конспектов его лекций (!) появится только через два года (в 1896 г.); да, оно будет ежегодно переиздаваться, но в полноценный учебник гражданского права так никогда и не вырастет — учебника гражданского права проф. Загоровского мы, увы, не узнаем и не увидим. Думаю, что читатели согласятся со мной в том, что полноценный учебник, вполне конкурентоспособный, но написанный вчерашним приват-доцентом, ни дня гражданское право не читавшим, заставлял А. И. Загоровского испытывать, как минимум, досаду.
13Журн. Мин. юстиции. 1901. № 2. С. 248.
14См. его рецензию в «Журнале Юридического общества при имп. Санкт-Петербургском университете» (1897. Кн. 1. С. 17–19).
15Ср. с заявлением, сопровождающим переиздание шестого «Учебника», выпущенное в 1995 г.: «…при каждом новом издании Г. Ф. Шершеневич совершенствовал и углублял содержание своей работы таким образом, что издания значительно отличались друг от друга». Увы, не при каждом; увы, не особенно значительно! Разве только сравнивать первое издание, скажем, с шестым, а это шестое — сразу с десятым?
Вообще в этой вступительной статье сказано много такого, что приводит к любопытным вопросам и выводам; так, например, в ней выражена уверенность в том, что «Учебник» Шершеневича «широко учитывал» перспективы развития гражданского права «…прежде всего подготовку проекта гражданского уложения». С полной ответственностью заявляю, что в большинстве изданий «Учебника» о подготовке проекта гражданского уложения не упоминается ни единым словом. Исключение составляют два последних прижизненных издания (9-е и 10-е) — где (в параграфе про развитие источников гражданского права в России) просто сказано, что такой проект существует и только (стр. 49 и 53 соответственно), а когда он станет законом и станет ли вообще — неизвестно (стр. 53 10-го издания); в параграфе же про литературу и пособия прямо говорится, что проект этот «…не имеет ни теоретического, ни практического значения» (стр. 19 и 21 соответственно). То, что в 11-м издании упрек А. М. Гуляеву, наводнившему свой курс ссылками на Проект, внезапно трансформировался… в похвалу (!), равно как и то, что почти каждый параграф этого (11-го общим счетом и первого посмертного издания) стал завершаться рассказом о Проекте — так это дело рук В. А. Краснокутского, к Г. Ф. Шершеневичу (тогда уже покойному) не имеющее никакого отношения.
16См.: Колосова М. А. Профессор Г. Ф. Шершеневич и «юрист» Грин. М., 1912.
17Все они имеют, так сказать, типовой характер: в таком-то месте профессор ссылается на статью такую-то, а надо было бы сослаться на другую (варианты — а было бы лучше сослаться на другую, или было бы лучше сослаться еще и на другую).
18Так, 9-е издание «Учебника» 1911 г. «в переплете» стоило 5 рублей (информация на задней стороне обложки). 5 рублей в 1911 г. — это действительно серьезно. Это почти четверть месячного заработка санкт-петербургского рабочего и почти треть — среднего заработка рабочего по всей территории России; десятая часть месячного заработка рабочего самой высокой квалификации (например, токаря или слесаря) и более 80 % — самой низкой. 5 рублей — это пятая часть месячного заработка ткача, двенадцатая — кузнеца, двадцатая — машиниста или электрика. На 5 рублей можно два месяца снимать дешевую квартиру или комнату (правда без отопления и освещения), или же полмесяца питаться, почти ни в чем себе не отказывая. В пересчете на современные деньги 5 рублей образца 1911 г. составляют примерно 5 тыс. 230 современных российских рублей. См. обо всем этом: http://www.opoccuu.com/rab1913.htm. Могу себе представить реакцию современных студентов на появление в продаже 900-страничного учебника гражданского права за 5 с лишним тыс. рублей.
19Право. 1912. № 7. Стлб. 398.
20Дювернуа Н.Л. Чтения по русскому гражданскому праву. 4-е изд. Т. I. Введение. СПб., 1902. С. 12.
21Гамбаров Ю. С. Курс гражданского права. Т. I. Часть общая. СПб., 1911. С. 180.
22Раевич С.И. Гражданское право буржуазно-капиталистического мира в его историческом развитии. М.-Л., 1929. С. 134.
23Гражданское право: учебник / под общ. ред. Я. Ф. Миколенко. Ч. 2. М., 1938. С. 487.
24Гражданское право: учебник / под ред. М. М. Агаркова, Д. М. Генкина. Т. 1. М., 1944. С. 26. Между прочим оба редактора этого двухтомника — ученики Габриэля Феликсовича.



Подписка на статьи

Чтобы не пропустить ни одной важной или интересной статьи, подпишитесь на рассылку. Это бесплатно.

Академия юриста компании


Самое выгодное предложение

Смотрите полезные юридические видеолекции

Смотреть видеолекции

Cтать постоян­ным читателем журнала!

Самое выгодное предложение

Воспользуйтесь самым выгодным предложением на подписку и станьте читателем уже сейчас

Живое общение с редакцией


Рассылка




© Актион кадры и право, Медиагруппа Актион, 2007–2016

Журнал «Арбитражная практика для юристов» –
о том, как выиграть спор в арбитражном суде

Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции журнала «Арбитражная практика для юристов».


  • Мы в соцсетях

Входите! Открыто!
Все материалы сайта доступны зарегистрированным пользователям. Регистрация займет 1 минуту.

У меня есть пароль
напомнить
Пароль отправлен на почту
Ввести
Я тут впервые
И получить доступ на сайт
Займет минуту!
Введите эл. почту или логин
Неверный логин или пароль
Неверный пароль
Введите пароль