Супруги

153

Прежде чем говорить о смерти, скажем несколько слов о личной жизни Габриэля Феликсовича. «Несколько» — прежде всего потому, что сведений о таковой мне собрать почти не удалось. Человек он в этом плане был закрытый, а наглость тогдашних папарацци еще имела некоторые пределы, нашим современникам — для которых нет ничего интереснее, чем «свечку подержать», в замочную скважину подсмотреть, и в грязном белье покопаться — увы, незнакомые.

Первой женой Г. Ф. Шершеневича стала Ольга Андреевна Садовень, слушательница Высших женских курсов в г. Казани. Ольга Адреевна была дочерью «барина» (т.е. помещика) Андрея Алексеевича (по другим источникам — Андреевича) Садовеня, происходившего из Уржумского уезда Вятской (ныне — Кировской) губернии1. Известный нам уже справочник «Вся Казань» 1899 г. упоминает также о некой Глафире Ивановне Садовень, проживавшей в собственном доме (!) на Малой Красной улице (ныне так по-прежнему и называется — спускается от ул. Б. Красной к реке Казанке), но какое отношение она имеет к Ольге Андреевне (и имеет ли какое-нибудь) — сказать я, признаться, тоже не могу.

Другие родственники Ольги Андреевны оставили более заметные следы в истории нашего Отечества. Так, один из ее старших братьев — Алексей Андреевич, родившийся 25 сентября 1857 г., в 1880 г. окончил медицинский факультет Казанского университета, в 1886 г. получил степень доктора медицины, с 1889 г. работал в Киевском университете (Св. Владимира) на кафедре медицинской химии вплоть до своей смерти, последовавшей 8 октября 1919 г. В период с 1913 по 1919 г. (с пятимесячным перерывом в 1917 г.) был деканом медицинского факультета2, а в 1917–1918 гг. исполнял обязанности ректора Университета. Его супруга — Садовень (урожденная Черткова) Екатерина Александровна (1866 –1952) также происходила из Казани и училась на Высших женских Бестужевских курсах в С.-Петербурге. Их дочь — Елена Алексеевна (1894–1978) — стала известной русской оперной певицей3.

Еще один — тоже старший брат Ольги Андреевны — Владимир Андреевич (1862–1915) характеризуется как «…известный земский деятель Вятской губернии и Уржумского уезда XIX века»4. Его сын — Владимир Владимирович — станет известным советским искусствоведом, автором ряда книг, в т. ч. очерков о русских художниках-баталистах XVIII–XIX вв. (М., 1953) — К. П. Брюллове, В. М. Васнецове, В. В. Верещагине, А. И. Иванове, В. И. Сурикове и др.

Этот брак длился с 1885 по 12.03.1892 года. К сожалению, мне не удалось разыскать никаких сведений о причине его расторжения, но, думается, установить ее несложно, если принять во внимание несколько следующих обстоятельств: (1) инициатива расторжения брака исходила от жены профессора; (2) результатом расторжения этого брака стало осуждение г. Шершеневича ко «всегдашнему безбрачию с лицом православным», но при том истице было дозволено «вступить в новое супружество»; (3) брак с Ольгой Андреевной был расторгнут 12 марта 1892 г., а второй брак Габриэля Феликсовича заключен 20 апреля того же года; (4) уже 24 января 1893 г. у профессора рождается единственный сын Вадим (от второго брака).

Ну и, конечно, надо вспомнить ст. 45 ч. 1 т. Х Св. Зак. (Законов Гражданских) Российской Империи, гласившую, что: «брак может быть расторгнут только формальным духовным судом по просьбе одного из супругов: 1) в случае доказанного прелюбодеяния другого супруга или неспособности его к брачному сожитию; 2) в случае когда один из супругов приговорен к наказанию, сопряженному с лишением всех прав состояния, или же сослан на житие в Сибирь с лишением всех особенных прав и преимуществ… 3) в случае безвестного отсутствия другого супруга». Если мы из этого перечня исключим основания, к случаю профессора явно неприменимые, у нас останется одна-единственная причина — та самая, по которой брак и был расторгнут…

Допускаю, что кому-то будет не особенно приятно эту причину «вычислить», но… но что ж поделать? Что было — то было. Даже из песни слова не выкинешь — из жизни и подавно! Трудно было бы допустить мысль о том, что «молодой, горячий и изящный Шершеневич» мог бы в молодости постричься в монашество. И потом: от того, был ли он виновен в супружеской измене или нет, не зависят оценки ни научной, ни общественно-политической, ни педагогической, ни какой бы то ни было другой его деятельности. «Русское гражданское право» и «Система торговых действий» не становятся хуже от того, что написаны изменщиком и сердцеедом. Одно с другим никак не связано, а если и связано — то Бог его знает, как. Можно, конечно, воспользоваться такой логикой: если б, дескать, по-настоящему занимался наукой и политикой — так времени на всякую ерунду просто не было бы. Может быть. Но возможна и другая логика: а стал ли бы Шершеневич тем, кем он в конечном счете стал, и создал ли те творения, которыми мы сегодня восхищаемся, если бы склад его характера требовал верности вопреки всему и вся? Кто знает…

Второй брак Габриэля Феликсовича был заключен, как уже говорилось, 20 апреля 1892 г. с Евгенией Львовной Львовой (в девичестве — Мандельштам) в Санкт-Петербурге, французского (католического) прихода Лагранжем. Евгения Львовна родилась в 1869 г.5 в г. Кролевец Черниговской губернии (по другим данным — в г. Бобруйск, в Белоруссии) в семье Льва Борисовича Мандельштама (1838 — 1901) — статского советника, доктора медицины, приват-доцента кафедры детских болезней Казанского университета, инспектора Казанской губернской врачебной управы6. Как и отец, принадлежала к евангелическо-лютеранской церкви. Окончила Казанскую Мариинскую женскую гимназию (1879 — 1887), затем обучалась пению в казанских «музыкальных классах» русского баритона С. В. Гилева, а после — в московской консерватории у А. Д. Соколовой (Александровой-Кочетовой). Была замужем за художником (?) по фамилии Львов, но брак этот был, по всей видимости, бездетным и недолгим (был ли он расторгнут или прекратился по иным причинам — мне установить не удалось). В браке с Габриэлем Феликсовичем 24 января 1893 г. у нее родился сын Вадим, по воспоминаниям которого, когда ему было семь лет (т.е. в 1900 г.) супруги расстались7.

Трудно сказать, что послужило тому причиной — даже Вадим в своих воспоминаниях этого вопроса не коснулся. Я склонен, впрочем, согласиться с суждением, высказанным на одном из сетевых ресурсов, о том, что «…театральная карьера [Евгении Львовны], связанная с ежегодными гастрольными разъездами [а также ежедневными репетициями, вечерне-ночными застольями, поклонниками и прочими классическими атрибутами жизни оперной певицы], не способствовала образованию прочной семьи»8. Если вспомнить о том, что ученая и преподавательская деятельность профессора требовали его длительного присутствия в университетских стенах, библиотеках, на заседаниях юридического общества9, публичных лекциях и иных подобных мероприятиях, наконец, если добавить сюда его регулярные и длительные отлучки в Москву и Санкт-Петербург, можно будет составить себе довольно ясное представление о том, как часто сын видел своих родителей, а эти последние — друг друга. «Я… без слез хоронил и отца и маму», — напишет через некоторое время Вадим. Черствая фраза, но видимо, вполне передающая и отношение сына и к родителям, и его оценку их брака, а значит, и той семьи, которая у него была. Равнодушное отношение к равнодушным отношениям. Может быть, творческим людям и вправду не стоит обзаводиться семьями?

Театральная карьера была и вправду бурной. «Большая Советская энциклопедия» сообщает, что Евгения Львовна «…дебютировала в Ростове-на-Дону, позднее пела в Кишиневе, Саратове, Астрахани, Нижнем Новгороде, Екатеринбурге (антреприза А. Дракули, 1908), Симферополе, Полтаве, Житомире, Москве (Частная русская опера, театр Солодовникова). Обладала сильным, полнозвучным голосом. Репертуар включал 32 партии, среди которых мастерством исполнения отличались — Наташа («Русалка» А. Даргомыжского), Тамара («Демон» А. Рубинштейна), Лиза («Пиковая дама»), Татьяна, Аида, Валентина, Дездемона («Отелло» Дж. Верди), Маргарита («Фауст»). Другие партии: Людмила («Руслан и Людмила»), Поппея Сабина; Селика. С 1904 г. единственным местом ее артистической работы стал оперный театр С. И. Зимина, в котором она пела до самой смерти (правда, в последние годы жизни — уже не в качестве солистки, а в составе хора).

В 1913 г. по настоянию своего сына под фамилией Львова-Шершеневич стала редактором-издателем издательства «Мезонин [иногда ошибочно пишут «Магазин»] поэзии». Вернее, сказать, ее сделали таким редактором. Вот как рассказывает об этом сам Вадим: «По тем временам для периодических альманахов необходим был ответственный редактор не моложе двадцати пяти лет. Среди нас такого «взрослого» не было. Пришлось на издательстве выставить подпись моей матери, оперной артистки. Когда вышел «Пир во время чумы», она была на гастролях в Сибири. Цензору не понравилась обложка, на которой Зак изобразил голых трубачей. Мать была вызвана в Москву. Я пошел в цензуру с ней. Более комического зрелища, чем попытка оперной артистки, в глаза не видавшей ни одного номера журнала и вообще считавшей, что футуризм для ее сына — что-то вроде юношеских кутежей, объяснить цензору, что значит эта инкриминируемая обложка. Мама мрачнела, подсчитывая, во что ей обошлась поездка из Сибири в Москву и обратно. Выходя и предчувствуя неприятный разговор с матерью, я на всякий случай обещал ей, что впредь мы будем на обложках иметь дело только с голыми женщинами, а не с мужчинами. Тем не менее мать категорически сняла свою подпись с дальнейших «сумасшедших изданий»10.

После октябрьской революции 1917 г. Евгения Львовна проживала в кв. 21 д. 10 по ул. Садовой г. Москве — т. е. в том самом доме, в котором через двадцать лет М. А. Булгаков поселит Воланда с его свитой. «В доме на Садовой Е. Л. Львова-Шершеневич любила режиссировать любительские спектакли. В ее квартире постоянно бывали имажинисты: А. Мариенгоф, А. Кусиков, С. Есенин и др. В этой же квартире некоторое время хранились книги, отпечатанные в издательстве «Имажинисты», о чем извещалось на обложках книг: «Склад издания — Большая Садовая дом 10, квартира 21». Отсюда имажинисты брали свои книги и распродавали любителям поэзии»11.

Евгения Львовна скончалась 15 апреля 1919 г. (то есть, выходит, в 49 лет — в том же возрасте, что и ее супруг-профессор?) в терапевтическом отделении Советской больницы г. Бобруйска от двустороннего крупозного воспаления легких. Как и зачем в апреле 1919 г. — в период между только что закончившейся немецкой и вот-вот грозившей начаться польской оккупацией Белоруссии — она оказалась в «красном» Бобруйске — проездом ли на свою родину, возвратилась ли она к месту своего рождения или же прибыла к своему новому месту жительства (в 1919 г. более 70 % населения Бобруйска составляли евреи), а может быть, следовала к нему, намереваясь эмигрировать из России — все эти вопросы еще ждут своего выяснения. Судя по всему, уехала она в Бобруйск вместе с сыном, на руках которого и умерла. Последний присутствовал на ее похоронах, после чего уехал в Киев «только что отнятый у белых»12.

1«Жил Садовень в большом красивом доме с большой верандой. С веранды можно было спуститься по лестнице прямо в сад. Сад был очень красивый. В нем было 2 фонтана. Аллеи посыпаны песком, кругом цветы. — Было два красивых пруда. Дно и берега прудов были тщательно оборудованы. В одном пруду были барские купальни — детская и взрослая. Посреди пруда росли два дерева. Они и сейчас еще растут там. Во втором пруду разводили рыб. А где сейчас сосновая роща, в те времена был большой пчельник. Во всем имении было четыре жилых дома. Простые рабочие в имении барина не жили. Кроме всего этого у барина были пивоваренный завод и спиртовой. Пивоваренный находился в здании старого клуба, а спирт-завод весь был деревянный. В 1912 году он сгорел. А в 1913 году его перестроили и он стал кирпичным. Условия жизни бедных крестьян были очень плохими. Жили крестьяне в плохих домах. Семьи были большими, из скота были коровы и куры. Работать ходили по найму от темна до темна, как летом, так и зимой. Земли было мало, да и та давала маленькие урожаи, хлеба своего не хватало на всю зиму. Для обучения крестьянских детей грамоте (барину нужны были грамотные люди) барин в 1904 году стал инициатором строительства 2-классной земской школы, где учились дети зажиточных людей. Для обучения своих детей он держал дома отдельных учителей [видимо — для подготовки к последующему получению высшего образования, в т. ч. на Казанских Высших женских курсах, как это произошло с Ольгой Андреевной]. А в 1905 году школа была открыта. Все имение барина было огорожено изгородью. Дети крестьян не могли ходить ни в сад ни в имение. Улиц никаких не было. Недалеко от начала [имения] стояли ворота. И специальный человек — сторож, который открывал и закрывал ворота» (http://schkola-ander.narod.ru/).
2И именно в этом качестве в 1916 г. этот самый А. А. Садовень подписал диплом с отличием выпускнику Киевского университета М. А. Булгакову.
3См. статью о ней на сайте http://cyclowiki.org/wiki/.
4См. о нем: http://marihistory.ru/index.php?option=com_content&view=article&id=1719:2011–11–16–16-52–13&catid=38:politics&Itemid=158.
5Обычно почему-то указывается 1874 г. Но это абсолютно неправдоподобно; так, если принять этот год за истину, то, выходит, что Евгения Львовна поступила в гимназию… в пять лет! Этого, конечно, быть никак не может.
6У Л. Б. Мандельштама был также сын Михаил (1866 — 1939) — брат Евгении Львовны. В. Г. Шершеневич вспоминает о нем: «Брат моей матери был очень известным адвокатом по политическим делам [защищал, в частности, Н. Э. Баумана, Н. А. Рожкова, А. В. Тыркову] и членом кадетской партии (чуть ли даже не членом ЦК) [правда, уже в 1907 г. он оттуда вышел по идейным соображениям]. Одно время гонение на либеральных адвокатов было настолько сильно, что дядя решил переменить профессию. Выдающийся оратор, обладавший недюжинными знаниями в области права и юриспруденции, он написал диссертацию для защиты ее в университете и соискания звания доктора права. — Диссертация была достаточно интересна, дядя был достаточно аккредитован и ему была назначена пробная лекция, и комиссия профессоров во главе с деканом заготовила диплом. В комиссию входил и мой отец, который был с дядей в прекрасных отношениях. Дядя был человек достаточно легкомысленный. К лекции дядя не готовился, понадеявшись на свои знания и ораторский талант. После получаса лекции лица членов комиссии поскучнели, и в результате произошел небывалый в истории университета случай: заготовленный диплом уничтожили и звания доктора не присудили» (Шершеневич В. Г. Указ. соч. С. 158–159). После революции в квартире дяди (эмигрировавшего в Париж) проживал А. В. Луначарский; в 1928 г. Михаил Львович возвратился в Россию, где в течение 10 лет работал юрисконсультом различных предприятий и адвокатом, но в 1938 г. был арестован и 5 февраля 1939 г. умер в Бутырской тюрьме. См. о нем: Троицкий Н. А. Корифеи российской адвокатуры. М., 2006. С. 385–392.
7Расстались фактически, без юридического оформления. По формулярному списку, представленному в 1906 г. при поступлении на службу в МГУ, где Г. Ф. Шершеневич назвал себя человеком женатым, по данным справочников «Вся Москва» 1909 и 1910 гг., где о Евгении Львовне сказано, что она является женой статского советника Г. Ф. Шершеневича (и проживает, кстати, в уже знакомом нам доме на Воздвиженке), наконец, по практике употребления ею двойной фамилии (Львова-Шершеневич) можно заключить, что брак этот прекратился только со смертью Габриэля Феликсовича.
8http://zinin-miresenina.narod.ru/l.htm.
9В то время такие заседания проходили (отчасти по служебным, отчасти по полицейским соображениям) исключительно в свободное от университетских занятий время, а потому они никогда не начинались ранее половины девятого вечера; закрывались же, соответственно, далеко за полночь.
10Шершеневич В. Г. Указ. соч. С. 222-223.
11http://zinin-miresenina.narod.ru/l.htm.
12«Я приехал по своим личным делам в Киев. Ехал я комфортабельно, сидя в коридоре жесткого вагона. Это было достижением. Другие ехали на крыше. Нетопленая теплушка уже казалась раем. Киев только недавно освободился от Скоропадского. Я приехал без каких бы то ни было поэтических планов. Проходя по тогдашней Николаевской, я увидел надпись: «Кафе ХЛАМ». ХЛАМ — это значило: художники, литераторы, артисты, музыканты. Вечером я вошел в «ХЛАМ» вместе с женщиной, для которой я приехал в город, отнятый у врага» (Шершеневич В. Г. Указ. соч. С. 389, 390).

<< Предыдущая глава Следующая глава >>



Подписка на статьи

Чтобы не пропустить ни одной важной или интересной статьи, подпишитесь на рассылку. Это бесплатно.

Академия юриста компании


Самое выгодное предложение

Смотрите полезные юридические видеолекции

Смотреть видеолекции

Cтать постоян­ным читателем журнала!

Самое выгодное предложение

Воспользуйтесь самым выгодным предложением на подписку и станьте читателем уже сейчас

Живое общение с редакцией


Рассылка




© Актион кадры и право, Медиагруппа Актион, 2007–2016

Журнал «Арбитражная практика для юристов» –
о том, как выиграть спор в арбитражном суде

Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции журнала «Арбитражная практика для юристов».


  • Мы в соцсетях

Входите! Открыто!
Все материалы сайта доступны зарегистрированным пользователям. Регистрация займет 1 минуту.

У меня есть пароль
напомнить
Пароль отправлен на почту
Ввести
Я тут впервые
И получить доступ на сайт
Займет минуту!
Введите эл. почту или логин
Неверный логин или пароль
Неверный пароль
Введите пароль