Доктор и профессор

194

Под стать началу оказалось и последовавшее продолжение. В ранге магистра и должности приват-доцента, т.е. на протяжении 1889–1891 гг., он преподает торговое право и публикует новые работы. В 1889 г. из печати выходит второй выпуск его лекций по торговому праву и четыре статьи; в 1890-м — монография по несостоятельности, брошюра «Экономическое обоснование авторского права» и две статьи; в 1891 г. — монография «Авторское право на литературные произведения», в конце года защищенная как докторская диссертация (ее глава про историю авторского права на Западе будет напечатана в том же году еще дважды — отдельным изданием и в «Ученых записках» Казанского университета) и несколько небольших заметок в местной (казанской) прессе. Темы этих — относящихся к самым ранним летам его творчества — публикаций принадлежат, главным образом, к области (1) торгового права (текущий счет, уставы акционерных компаний, несостоятельность, регистрация торговых товариществ, оптовая и розничная торговля). Но кроме этого, в творчестве Шершеневича намечается сразу три новых направления — (2) гражданско-правовое, пока представленное исследованиями по авторскому и брачно-семейному праву (а также рецензиями на сочинения по экспроприации и крестьянскому землевладению); (3) просветительско-педагогическое (заметки в «Казанских вестях» и «Русских ведомостях» 1889-1890 гг.) и (4) критико-полемическое (сюда нужно отнести его ответ в первой книге «Журнала гражданского и уголовного права» за 1891 г. г-ну В. С. Садовскому, разругавшему «Учение о несостоятельности» Габриэля Феликсовича). «…Сфера торгового права как особой отрасли права частного, оказалась слишком узка для широкого и разностороннего ума Шершеневича. От торгового права он вскоре перешел к гражданскому праву» (Здесь и далее перевод с польского языка выполнен мной (В. Б.))1, — позднее отметит его протеже и, в известном смысле, ученик, Е. В. Васьковский.

«Протокол публичного заседания юридического факультета Императорского Казанского университета декабря 18 дня 1891 г.» гласит:

«Слушали: защиту магистром гражданского права Г. Ф. Шершеневичем представленной им для получения степени доктора гражданского права диссертации под заглавием «Авторское право на литературные произведения». Оппонентами были: экстраординарный профессор Ф. А. Григорович и и. д. экстраординарного профессора Е. А. Нефедьев. Определено: 1) признать защиту диссертации г. Шершеневичем удовлетворительной; 2) удостоить автора степени доктора гражданского права и 3) просить Совет Университета об утверждении г. Шершеневича в означенной степени. За декана — Н. Загоскин».

Итак, 18 декабря 1891 г. Г. Ф. Шершеневич в Казанском университете защищает докторскую диссертацию «Авторское право на литературные произведения», 31 января 1892 г. утверждается в этом звании, а заодно и в степени доктора гражданского права Ученым советом Университета. Соответственно, со следующего же дня, 1 февраля 1892 г., он занимает кафедру торгового права уже в должности экстраординарного профессора (а это 2 тыс. рублей в год), а через три года — 3 марта 1895 г. — «получает ординатуру», т.е. утверждается в должности профессора ординарного2 с казенным содержанием в 3 тыс. рублей плюс профессорский гонорар.

Весьма часто случается — и это хорошо заметно не только по нашим современникам, но и по дореволюционным авторам — что добившись даже самых первых вершин ученой и университетской карьеры, человек нередко «расслабляется», видимо, считая, что сама степень и звание (должность) уже будут на него работать. Его научное усердие и потенциал куда-то исчезают, творческая активность снижается, сходя на нет или сводясь, в лучшем случае, к перепечаткам прежних публикаций с чисто символическими переделками. С Габриэлем Феликсовичем не только не произошло ничего подобного, но и, вроде бы как даже, все вышло наоборот — новая степень и новая должность подвигли ученого к новым свершениям. В его библиографии за 1892–1895 гг. мы встречаем, во-первых, монографию «Наука гражданского права в России» (1893) — уникальный в момент своего появления и после никем не повторявшийся экскурс в содержательную историю отечественной цивилистики. Во-вторых, нужно указать на его учебные пособия, а именно — второе (и первое полное) издание «Курса торгового права» (1892), 300-страничный курс лекций по обязательственному праву (1893) и первое издание «Учебника русского гражданского права» (1894) — того самого, которому вскоре будет суждено стать (и до сего момента остаться) единственным (!) конкурентом «Лекциям» Д. И. Мейера по числу изданий и размеру тиражей. В-третьих, должны быть отмечены его статьи, но уже не по торговому, а по гражданскому праву — конструктивистские (по проекту устава об опеках и попечительствах, о системе гражданского права и о его сущности, о крестьянском землевладении) и полемическая (ответ проф. А. И. Загоровскому на его критику «Учебника гражданского права»). Ну и по мелочи — одна статья по праву торговому (о коммерческих судах), некролог на смерть Р. фон Иеринга и фельетон в «Казанском телеграфе» о бездейственности и даже вредности попыток исправления кого бы то ни было (от политических деятелей до нерадивых учеников) при помощи насмешек. Фельетон, кстати, очень интересный и поучительный — достойный того, чтобы быть помещенным в арсенал публикаций просветительско-педагогической направленности.

С 27 августа 1896 г. он перемещается на должность ординарного профессора по кафедре гражданского права и судопроизводства. Эту должность он занимает вплоть до конца осени 1905 г. — когда он подает в отставку с профессорского поста во имя того, чтобы заняться уже не просто общественной, но политической деятельностью — в качестве депутата первой Государственной Думы3. Почему состоялось это межкафедральное перемещение? Выше мы уже упоминали о том, как в 1896 г. на смену безвременно скончавшемуся проф. Нерсесову из Казанского университета в Московский был командирован Е. А. Нефедьев. Проблема в том, что он был перемещен как раз с кафедры права гражданского, на которой, соответственно, не осталось ни одного профессора. Г. Ф. Шершеневич, таким образом, заменил «убывшего» Е. А. Нефедьева.

Почему Габриэль Феликсович, столь успешно начавший именно как коммерциалист (а не цивилист), не поехал в Москву на кафедру торгового права сам, передав эту честь Е. А. Нефедьеву? Просто дипломатично уступил чуть более старшему коллеге? Или проиграл борьбу за теплое и денежное место в столичном университете? Или же дело было опять-таки в каких-то семейных обстоятельствах (например, необходимо было остаться в Казани для того, чтобы ухаживать за кем-то из родных)? Происшествие тем более странное, что (а) прежде Е. А. Нефедьев торговым правом вообще никогда не занимался, а Г. Ф. Шершеневич уже был авторитетом как раз в этой сфере и (б) уже через пару лет стало очевидно и намерение Шершеневича рано или поздно, но тоже перебраться в Москву (см. далее). В общем, не знаю. Единственное, что могу утверждать наверняка — никакой «борьбы» за «место под солнцем» (в столичном университете) Габриэль Феликсович с Евгением Алексеевичем не вели: достаточно прочесть преисполненный теплом и горечью утраты проникновенный некролог Шершеневича на смерть Нефедьева (Отд. изд. — М., 1911), в котором последний характеризуется как человек мягкий, скромный, снисходительный, «…ни у кого не оставивший злобного чувства против себя», чтобы в этом убедиться.

Думается, что если продолжать видеть в Шершеневиче в первую очередь ученого и профессора, то сохранение им университета Казанского надлежит объяснять, видимо, тем, что у него просто поменялись приоритеты: на первом месте в их системе, которое некогда принадлежало праву торговому, к 1896 г. прочно обосновалось, можно сказать, «уселось», право гражданское. Впрочем, успешно сыгранное Шершеневичем «коммерческое» научное вступление не осталось незамеченным: все те 10 лет, что он состоял профессором кафедры права гражданского, он параллельно исполнял еще и «особое поручение» факультета — читал лекции по праву торговому; в некоторых справках даже утверждается, что в период с 1896 по 1905 г. Г. Ф. Шершеневич одновременно занимал две кафедры — и «гражданскую», и «торговую». Словом, гони природу в дверь — она влетит в окно.

Чем же знамениты отпущенные Г. Ф. Шершеневичу 10 финальных лет пребывания в почти родной Казани — поздний или зрелый казанский период творчества? Прежде всего — это время завершения монографического творчества автора. «Определение понятия о праве» (1896), «Очерки по истории кодификации гражданского права» во Франции, Германии и Италии (1897, 1899), «История кодификации гражданского права в России» (1898) и второе издание его «Учения о несостоятельности» под наименованием «Конкурсного права» (1898) — вот и все. Ни одной монографии, ни одного собственно научного исследования больше Габриэль Феликсович не напечатает. Ни в Казани, ни в Питере, ни в Москве. С окончанием XIX века завершилось и время, отпущенное Г. Ф. Шершеневичу как ученому-догматику. Все его более поздние юридические книги — это исключительно учебники и пособия. Какие же?

За десять лет зрелого казанского периода творчества его «Учебник русского гражданского права» выдерживает еще четыре издания (1896, 1901, 1902, 1905), а «Курс торгового права» — одно (общим счетом третье, 1899 г.), которое становится для своего времени самым объемным русскоязычным руководством по предмету. В том же, 1899 г. впервые выходит в свет его «Учебник торгового права» (второе издание — Казань, 1903), а в 1901 и 1902 гг. — первые два выпуска «Курса гражданского права», к сожалению, так и не оконченного.

К этому же «поздне-казанскому» периоду времени восходит начало творческого пути Г. Ф. Шершеневича как представителя науки общей теории, философии и энциклопедии права — в 1904–1905 гг. из печати выходит его «История философии права» в 4 выпусках — прообраз курса, сегодня известного как история политических и правовых учений, и, наконец, как политика (см. его брошюры «Народные представители» — выдержала пять (!) изданий в продолжение одного только 1905 г. и «Программа Конституционно-демократической партии в общедоступном изложении» (1905)).

Не особенно многочисленные цивилистические и коммерциалистские статьи этого периода — о последствиях безвестного отсутствия (1896), последствиях утраты векселя (1897), о задачах и методах гражданского правоведения (1898), понятии гражданского права (1898), новейшей кодификации гражданского права Германии — знаменитом BGB или ГГУ (1899), об ответственности железных дорог за просрочку доставки грузов (1899), о торговых сделках и общей части обязательственного права по проекту Гражданского уложения (1899) и о применении права (1903) — подтверждают вывод, сделанный по результатам обзора его монографий, а именно — вывод о том, что Габриэль Феликсович перестал посвящать свои творческие способности делу научного изучения гражданского и торгового права, найдя им другие сферы применения. Какие — это отчасти уже было показано выше — написание учебников и пособий (в т. ч. по истории философии права, т.е. в области, для него прежде нехарактерной), политических брошюр и статей; другие новые сферы приложения таланта Шершеневича будут перечислены ниже.

Наряду с полноценными статьями профессором печатаются также заметки различной направленности в «Казанском Телеграфе», «Волжском Вестнике» и некоторых др. изданиях. Среди заметок юридико-догматического свойства нужно отметить три его «письма в редакцию» «Казанского Телеграфа» по вопросу о юридической природе игральных карт — в них доказывается тезис, согласно которому игральные карты являются потребляемыми вещами4. В ряду публикаций педагогического свойства выделяются заметки «О порядке приобретения ученых степеней» (1897), «По вопросу о профессорском гонораре» (1897) и «О желательной постановке высшего юридического образования» (1900) — три заметки, в которых изложена по сути целая концепция того, каким должно быть высшее юридическое образование в России.

В жанре публицистических эссе сказана речь «Утилитарное учение о нравственности» (1901), а также прочитаны публичные лекции «О чувстве законности» (1898), «Герои Максима Горького перед лицом юриспруденции» (1904) и «Земский собор» (1905); критических — написаны рецензии на диссертации Е. В. Васьковского (1897, 1901), Н. А. Гредескула (1900), И. Н. Трепицына (1903), ведется полемика со «своими критиками», происходит участие в прениях по многочисленным докладам в Казанском юридическом обществе, председателем которого он стал в 1899 г. и др.

<< Предыдущая глава Следующая глава >>

1Waskowski E. Prof. Gabriel Szerszeniewicz (Z powodu 25-lecia od dnia smeieci) // Palestra. 1938. № 1. S. 5.
2Проживает он по-прежнему на Ново-Коммиссариатской улице, но уже не у Апехтина, а у Осокина. Сегодня — это двухэтажный дом по ул. Муштари, за № 16; с 1930-х гг. там располагается Казанское художественное училище им. Н. И. Фешина.
3Последним «казанским» адресом Габриеля (!) Феликсовича Шершеневича, согласно изданию «Вся Казань. Адресная и справочная книга. С приложением плана города» (под ред. Н. Г. Шебуева. Казань, 1899) была ул. Малая Лядская (нынешняя ул. М. Горького), «дом Николаи». К сожалению, мне не удалось установить, какой из домов носил это название, а жаль — имея в виду общую неплохую сохранность домов по нынешней ул. Горького можно предположить, что и этот дом тоже дожил до наших дней (позднее в этом же доме жил еще и известный архитектор Ф.-Ю. Амлонг). Кроме того, на стр. 78 Справочника Шершеневич Гавриил (!) Феликсович назван среди ординарных профессоров кафедры гражданского права Казанского университета, а на стр. 145 сказано, что проф. Гавриил (!) Феликсович Шершеневич является еще председателем Юридического Общества при Казанском Университете.
Упомянуто в Справочнике еще и о Шершеневиче (без имени и отчества), проживающем (или проживающей?) на Поповой Горе, в «доме Самойловой». Ныне это дом по адресу ул. Тельмана, 8. Одна из казанских газет 1909 г. отмечала: «Попова гора представляет из себя настоящую псарню. Изобилие собак без намордников поразительно, крайне опасными местами является спуск горы к Кошачьему проулку, где чуть не на каждого прохожего, в особенности без палки, бросаются собаки. Особой яростью отличаются две громадные черные собаки, выбегающие из дома Самойловой» (http://davnosti.ru/issue/133).
Наконец, в 1890-х гг. (видимо — с заключением второго брака) Г. Ф. Шершеневич обзавелся загородной дачей, скорее всего съемной — вспомним стихотворение его сына Вадима, написанное в 1923 г., с несколько нестандартным, если не сказать, эпатажным названием («Выразительная, как обезьяний зад») и строчкой: «Я помню, мама, дачу под Казанкой…».
4Необходимо пояснить, чем был вызван данный взгляд. Дело в том, что по действовавшему до революции русскому законодательству игральные карты должны были подаваться посетителям игорных заведений в нераспечатанной заводской упаковке, а будучи однажды вскрытыми, подлежали уничтожению по окончании игры. Это предписание имело в виду предупредить употребление крапленых карт — вспомним знаменитую Аделаиду Ивановну — колоду карт из гоголевских «Игроков».



Подписка на статьи

Чтобы не пропустить ни одной важной или интересной статьи, подпишитесь на рассылку. Это бесплатно.

Академия юриста компании


Самое выгодное предложение

Смотрите полезные юридические видеолекции

Смотреть видеолекции

Cтать постоян­ным читателем журнала!

Самое выгодное предложение

Воспользуйтесь самым выгодным предложением на подписку и станьте читателем уже сейчас

Живое общение с редакцией


Рассылка




© Актион кадры и право, Медиагруппа Актион, 2007–2016

Журнал «Арбитражная практика для юристов» –
о том, как выиграть спор в арбитражном суде

Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции журнала «Арбитражная практика для юристов».


  • Мы в соцсетях

Входите! Открыто!
Все материалы сайта доступны зарегистрированным пользователям. Регистрация займет 1 минуту.

У меня есть пароль
напомнить
Пароль отправлен на почту
Ввести
Я тут впервые
И получить доступ на сайт
Займет минуту!
Введите эл. почту или логин
Неверный логин или пароль
Неверный пароль
Введите пароль