Магистр и приват-доцент

118

Что же далее? Конечно, наш кандидат не сидит в смиренном ожидании своего призыва на судебно-следственные должности, но обращается к одному из своих учителей — научному руководителю А. М. Осипову — с просьбой приютить его на своей кафедре; последний выносит вопрос на рассмотрение ученого совета факультета, после чего он поднимается на университетский, а затем и на министерский уровень. Несмотря на обилие инстанций, вопрос, возбужденный в начале лета, получает разрешение уже 7 ноября 1885 г.: помощник попечителя Казанского учебного округа Министерства народного просвещения сообщает, что г-ном Министром народного просвещения принято решение «…оставить Гавриила Феликсовича Шершеневича при Казанском университете университетским стипендиатом — на два года для подготовки к профессорскому званию по кафедре торгового права [и судопроизводства] с назначением стипендии в 600 руб. в год [вспомним, что это уже 70 % годового денежного содержания отца — Георгиевского кавалера!1] с командированием для научных занятий в Санкт-Петербург».

Но почему же Габриэль Феликсович был оставлен для приготовления к профессуре по кафедре торгового, а не гражданского права, на которой работал А. М. Осипов, и куда просился сам наш кандидат в профессора? Ответ прост: потому что кафедры торгового права в это время на юридическом факультете Казанского университета еще просто не имелось, однако, по § 57 приснопамятного, разруганного выше Общего университетского устава 1884 г. (!) ее следовало иметь. Во всех университетах. Проще всего было создавать кафедру «под кого-то», но под кого же? Поставить на коммерциалистику профессора другой кафедры — значит совершенно оголить эту последнюю, ибо Казанский университет вообще весьма небогат кадрами. Уподобиться руссам и «призвать» этакого «Рюрика от торгового права» из какого-нибудь столичного университета? Теоретически это возможно — там положение дел немного лучше — но кто же из Санкт-Петербурга или Москвы захочет переселяться в Казань? Вот если бы обратно переезжать, в одну из столиц, тогда другое дело2. Значит, «кого-то» нужно специально подготовить. Вот этим «кем-то», тем самым, кто оказался в нужном месте (Казани) в нужное время (1885), и был Габриэль Феликсович. Снова судьба?

Почему выбор пал на Санкт-Петербург? Будет ошибочным мнение, согласно которому в Санкт-Петербургском университете уже (т.е. в 1885 г.) имелась самостоятельная кафедра торгового права и судопроизводства — нет! Ее еще только предстоит создать в 1888 г. никому не известному, а впоследствии почти единогласно разруганному приват-доценту В. И. Адамовичу. Это уже потом, в 1900–1913 гг., ее примет под свое крыло ординарный профессор П. П. Цитович, в 1902–1917 гг. там будет работать экстраординарный профессор А. г. Гусаков, а в 1912–1917 гг. — ординарный профессор С. П. Никонов. В 1885 г. ничего этого нет3. Но есть другое — кафедра торгового права, созданная два года назад (1883) в Императорском Училище правоведения А. П. Башиловым, который будет занимать ее более 20 лет (вплоть до 1904 года). Именно туда и направляется Шершеневич. Но… но стоп! Ведь к тому времени кафедра торгового права существует и в Московском университете — она всего на год моложе (1884 г. учреждения) и возглавляет ее экстраординарный профессор Н. О. Нерсесов, кстати, преподававший торговое право с 1876 г., т.е. задолго до создания отдельной для этого кафедры. А с 1874 г. отдельное преподавание торгового права ведется еще и в Демидовском юридическом лицее, в Ярославле. Но и Москва, и Ярославль к Казани куда ближе, чем Санкт-Петербург! Почему же, спрашивается, Габриэль Феликсович едет в Питер к проф. Башилову, если все необходимое мог получить в Москве у проф. Нерсесова или в Ярославле у проф. Тарасова?

Можно, конечно, увидеть в этом выборе намек на более почтительное отношение молодого Шершеневича к А. П. Башилову, чем к Н. О. Нерсесову (тем более что позднее, в своих обзорах литературы по торговому праву в адрес курса проф. Нерсесова Г. Ф. Шершеневич действительно высказывал больше критики); москвичей, пожалуй, может расстроить-обидеть и само предпочтение Питера. Но я лично думаю, что дело здесь не в проф. Нерсесове (с которым Габриэль Феликсович, кстати, все равно встретится через три года), а много проще: дело в том, что в 1885 г. в Москве молодому Шершеневичу было банально негде жить4. А вот Питер — это совсем другое дело. Внимательный читатель, конечно, помнит, что именно туда уехали старшие братья Шершеневича — Александр (подполковник Новочеркасского полка) и Николай (практикующий врач) с семьей. Уверен, что именно возможность остановиться у кого-то из братьев и предопределила выбор Габриэлем Феликсовичем своей и новой магистерской alma-mater и нового научного наставника — проф. Императорского Училища Правоведения Александра Павловича Башилова (10.11.1849–?). В общем, дело, можно сказать, семейное5.

В Питере Гавриил Феликсович пробыл немногим более года. Уже 12 февраля 1887 г. он снова в Казани — проходит испытания (сдает экзамен) на степень магистра гражданского права. По роли и значению очень похоже на современный кандидатский минимум: не сдашь магистерский экзамен — не допустят к защите диссертации. Испытание письменное — нужно ответить на два вопроса: (1) «Имущественные отношения супругов» и (2) «О местной подсудности». 30 апреля 1887 г. комиссия выносит решение о признании ответов Шершеневича удовлетворительными (нечто вроде нашего современного «зачтено»). Далее начинается работа над магистерской диссертацией и двумя вступительными (пробными) лекциями. Тема одной назначается факультетом, тема другой избирается самостоятельно.

По всей видимости, будучи в Санкт-Петербурге, Гавриил Феликсович времени зря не терял — вернулся он в Казань с почти готовой диссертацией. Об этом можно судить хотя бы потому, что работа над ней завершилась весьма скоро: уже 19 декабря 1887 г. бывший научный наставник — в тот год декан юридического факультета — проф. Осипов начертает на обороте титула сочинения своего бывшего ученика: «По определению Юридического факультета печатать дозволяется». Сразу после наступления нового, 1888 г., магистерская диссертация («сочинение») Шершеневича «Система торговых действий: Критика основных понятий торгового права» выходит из печати6. Дело за малым — защититься.

25 февраля 1888 г. Габриэль Феликсович читает свою первую пробную лекцию «О чеках» (по назначению факультета), а через две недели — 9 марта — вторую, «О праве замужней женщины на производство торговли» (по выбору). Наконец, 9 апреля 1888 г. датировано свидетельство о том, что Г. Ф. Шершеневич признан выдержавшим испытания на степень магистра гражданского права, что чтение обоих его пробных лекций факультет признал удовлетворительным, вследствие чего и предоставил г-ну Шершеневичу право преподавания в звании приват-доцента по кафедре торгового права и судопроизводства русского торгового права. Здесь нелишне напомнить, что институту приват-доцентуры Россия обязана, вообще говоря, Университетскому уставу 1884 г.7 — так что, если бы не этот самый Устав, то кто знает, как сложилась бы судьба нашего героя. 9 апреля 1888 г. можно считать днем рождения кафедры торгового права и судопроизводства юридического факультета Казанского университета. 5 июля 1888 г. она перестает быть вакантной — ее занимает новоиспеченный приват-доцент Шершеневич с доходами 1200 рублей в год — почти на 50% больше годового содержания его покойного отца-генерала8.

О защите Г. Ф. Шершеневичем своей магистерской диссертации опубликована справочка, о которой нам уже приходилось упоминать9. Процитируем ее — благо объем таковой (за вычетом уже известных нам биографических подробностей) оказывается совсем невелик. «30 сентября, в 2 часа дня, в актовой зале Московского университета, кандидат юридических наук Г. Ф. Шершеневич публично защищал диссертацию под заглавием: Система торговых действий, написанную им для получения степени магистра гражданского права.…Официальными оппонентами магистранта на диспуте были: экстраординарный профессор Н. О. Нерсесов и приват-доцент А. Н. Филиппов. Диспут длился до пяти часов пополудни и по окончании его магистрант был объявлен деканом юридического факультета В. А. Легониным10 достойным искомой им степени магистра гражданского права». И больше ничего. Вернее, в следующем, 10-м номере «Журнала» будет напечатана анонимная рецензия на магистерскую диссертацию Шершеневича, а годом позже в ярославской «Юридической библиографии» столь же краткая рецензия проф. Тарасова (о них мы поговорим ниже, при рассмотрении трудов ученого), но вот на этом — уж действительно все! Как разительно отличается это короткое, чисто информационное сообщение от весьма обстоятельного, обычного для того времени рассказа о ходе и содержании магистерских защит! Достаточно сравнить его с помещенной следом за ней публикацией о магистерском диспуте того же Бржеского. Почему так? Без понятия. Равно как и о том, почему защита проходила в Москве, а не в Питере, нам остается только гадать11.

Наконец, 23 октября 1888 г. цензура дозволяет напечатать первый выпуск (точнее — ч. 1 тома 1) «Курса торгового права» с подзаголовком «лекции приват-доцента Казанского Университета Г. Ф. Шершеневича»; в том же году «Курс» выходит из печати. На шмуц-титуле — лаконичные слова бесконечной признательности: «Адольфу Михайловичу Осипову посвящается его бывшим учеником — автором». Блистательное приношение — и по содержанию, и по своевременности — вот только не очень понятно, когда же новоиспеченный лектор успел эти свои лекции прочесть?! Ведь в 1888–1889 учебном году он только-только начал чтение своего первого курса лекций по торговому праву. Тем же вопросом задался в свое время — правда, без всякого восхищения, скорее, с желчной иронией — один из рецензентов, проф. Демидовского юридического лицея И. Т. Тарасов (автор широко известного к тому времени «Учения об акционерных компаниях». «Г. приват-доцент Казанского Университета Г. Ф. Шершеневич едва приступив к чтению лекций, издал уже курс. Однако этим несомненно очень смелым поступком он не только не опроверг давно и основательно сложившегося мнения, что выработка курса требует много лет труда и огромной преподавательской опытности, но лишь блистательно подтвердили эту известную истину. Но автор этого скороспелого курса, по-видимому, иного мнения о достигнутом им результате, ибо категорически заявляет, что отнюдь не нуждается в снисхождении и сочтет его за обиду, а желает строгой критики…»12. Обиделся что ли проф. Тарасов, что г. Шершеневич променял Ярославль на Петербург?

Непонятно мне, признаться, и то, как можно текст лекции «О чеках», прочитанной 25 февраля 1888 г., уже 12 марта того же года иметь не только в набранном типографией виде, но и дозволенным к печати казанской цензурою. Та же ситуация и со второй пробной лекцией: 9 марта 1888 г. она читается, а в 7-м номере «Журнала гражданского и уголовного права» за тот же год печатается. И это при том, что критические заметки Шершеневича имеются и в 3-ем и в 6-м номерах этого журнала за этот же, 1888 г. (а в № 9 — еще и отчет о магистерском диспуте Шершеневича)! И при том что еще три его публикации за 1888 г. мы встречаем в «Протоколах заседаний» Казанского юридического общества. Удивительная работоспособность и оперативность! Даже по современным меркам. Даже редакция «Протоколов» находилась отнюдь не в соседнем доме с Шершеневичем, а редакция «Журнала гражданского и уголовного права» — та так и вовсе в Санкт-Петербурге! И с ней не свяжешься по телефону, в редакцию не отправишь факс, не пошлешь текст статьи по электронной почте и не выложишь в Интернет. Только почта — обыкновенная бумажная почта. С почтальонами на тройках. С колокольчиками. Стало быть, надо текст написать, отправить туда, дождаться, чтобы там посмотрели, что-то поправили, прислали правку; потом, соответственно, посмотреть эту правку — что-то принять, что-то отклонить, все это отразить в гранках, которые — опять отправить почтою из Казани в Питер. И когда только все успевал-то он?!

Но это, разумеется, неважно — ни лекции, ни статьи от этого хуже не становятся, а их стремительное появление в печати свидетельствует как о феноменальной работоспособности молодого преподавателя, так и о столь же неповторимой «бережливости», экономии и эффективности его научной деятельности. Невозможно было бы издать 300-страничные лекции за столь короткий срок, не имея под рукой довольно внушительных черновых наработок. Сравнивая первый выпуск лекций со страницами «Системы торговых действий» понимаешь, что это диссертационные наработки; затем публикуются наработки в виде пробных лекций; наконец, в ход (т.е. в печать) идут выполненные очевидно в магистрантские, а отчасти, быть может, еще и в студенческие годы, рефераты сочинений современников (в данном случае П. П. Цитовича и А. П. Башилова). Думается, что навык использования одного и того же — с содержательной точки зрения — материала, но для разных целей — тоже отличает самостоятельного ученого-творца, вдоль и поперек, едва ли не наизусть знающего свою работу и потому умеющую ее довольно оперативно трансформировать в тот или другой жанр. Ну и, разумеется, свидетельствует об определенных менеджерских (управленческих) способностях ученого. Способностях не только заниматься наукой, но и эффективно распоряжаться результатами этих занятий.

Вот таким уже в 1888 г. предстал России новый магистр гражданского права, приват-доцент кафедры торгового права и судопроизводства юридического факультета Казанского университета, 25-летний Гавриил Феликсович Шершеневич. Начало, согласитесь, было многообещающим.

<< Предыдущая глава Следующая глава >>

1См., однако, ниже, о том, как оценивал эту стипендию сам Габриэль Феликсович.
2Именно так из Казанского университета в Московский позднее (в 1896 г.) будет перемещен Е. А. Нефедьев — на смену своему бессменному предшественнику, безвременно (в 1894 г.) скончавшемуся заведующему кафедрой (да еще и как раз торгового права!) Н. О. Нерсесову.
3Верно, правда, что чтение лекций по торговому праву началось в Санкт-Петербургском университете еще в 1875 г. К. И. Малышевым, но оно, как известно, было оставлено, едва начавшись, и продолжения (вплоть до 1888 г.) не имело. Кафедры — подчеркиваем это — К. И. Малышевым не создавалось.
4В брошюре «О порядке приобретения ученых степеней» (Казань, 1897) Г. Ф. Шершеневич, рассуждая о шансах аспирантов на защиту, пишет, между прочим, следующее: «…Могут возразить, что аспирант всегда сам чувствует возможность враждебного к нему отношения и представит свою диссертацию в тот факультет, где он может ожидать полного беспристрастия или пристрастия в свою пользу. Но эта свобода выбора далеко не всегда осуществима. Молодой человек, только что начинающий свою ученую карьеру, пробивавшейся три года жалкой профессорской стипендией или уроками, не всегда обладает необходимыми средствами, чтобы ехать в другой город и там проживаться. Это факт, взятый из действительной жизни, а не одно только предположение». В последующем он напоминает о дороговизне «проживания по гостиницам» еще дважды. Абсолютно уверен в том, что этот факт взят Габриэлем Феликсовичем не просто из действительной, но из своей собственной жизни.
5В правильности этого предположения убеждают справочники «Санкт-Петербург за 1895 год» и «Санкт-Петербург за 1901 год». В соответствии с имеющимися в них сведениями в 1895 г. в Санкт-Петербурге проживали два старших брата Гавриила Феликсовича — Александр (подполковник Новочеркасского полка) и Николай (практикующий врач); первый — по адресу Большая Охта, 98 (что это за дом, установить не удалось, возможно, в Справочнике допущена опечатка); второй — наб. Екатерининского канала, 70 (б. доходный дом Стенбок-Фермора, ныне — четырехэтажный дом по наб. Канала Грибоедова, за тем же 70-м номером). В справочнике же 1901 г. находим уже самого проф. Г. Ф. Шершеневича, проживавшего в этом городе по адресу Загородный проспект, д. 48. Адресом же его брата, «Николая Феликсовича Ш., практикующего врача» в это время также значится «Загородный проспект, казармы Лейб-Гвардии Семеновского полка». Казармы занимали д. 46 и 48. Эти трехэтажные дома (с первым этажом-полуподвалом) сохранились до сих пор — сейчас они выкрашены в светло-желтый цвет с белыми рамами и оконными откосами. К домам лучше всего пройти от метро «Пушкинская», параллельно набережной р. Фонтанки, в сторону Невского проспекта, три минуты пешком до д. 48 и далее (еще пару минут), мимо памятника А. С. Грибоедову — справа будет аналогичный дом. Конечно, к 1901 г. Габриэль Феликсович мог позволить себе снимать отдельную квартиру (что он скорее всего и делал), но на заре его пребывания в Петербурге (в 1895 г. и ранее) он, несомненно, находил приют у кого-то из старших братьев.
6Известно, впрочем, и чуть более ранняя публикация этой диссертации — в «Ученых Записках императорского Казанского университета» (Т. 54. За 1887 г. Казань, 1888. С. 57-402) — биографы и библиографы профессора почему-то обыкновенно обходят ее молчанием.
7«В 1884 г. был введен новый устав университетов, по которому большое значение придавалось приват-доцентуре. Установление приват-доцентуры много содействовало повышению качества преподавания в университетах.…Приват-доценты могли объявлять курсы, какие хотели; слушать эти курсы было для студентов необязательно, кто хотел, только тот и слушал. Но многим приват-доцентам поручалось чтение курсов, входивших в программу обязательных занятий.…Введение приват-доцентуры оживило преподавание, так как привлекло новые молодые силы к чтению курсов» (Каблуков И. А. Из воспоминаний о химии в Московском университете с семидесятых годов XIX века // Московский университет в воспоминаниях современников: сб. / сост. Ю. Н Емельянов. М., 1989. С. 515, 516). «При той системе университетского формализма, которая царила в это время в университете, единственно живыми были приват-доцентские курсы. Приват-доценты были обязаны прочитать в год известное количество лекций под угрозой лишения приват-доцентского звания в случае невыполнения этого обязательства» (Пичета В. И. Воспоминания о Московском университете (1897–1901) // Там же. С. 584).
Поскольку приват-доценту Шершеневичу был установлен оклад, можно быть уверенным, что он оказался в числе как раз тех приват-доцентов, курс которого относился к разряду обязательных и, соответственно, тех приват-доцентов, вопрос о производстве которых в профессоры — это вопрос одного только времени, но по сути уже предрешенный. На вновь созданной кафедре торгового права Г. Ф. Шершеневич просто не мог не стать профессором, он был обречен им стать.
8Утверждают, что 1200 рублей — это назначенный приват-доценту Шершеневичу оклад. Это неверно, ибо казенное жалование тогдашнего приват-доцента составляло 600 рублей. Откуда же взялись еще 600 рублей? Очевидно, ему была сохранена стипендия для подготовки к профессуре — профессором-то ведь он пока еще не стал! Запомним это обстоятельство — оно нам пригодится, когда мы будем читать статью Габриэля Феликсовича «По вопросу о профессорском гонораре».
9См.: Магистерские диспуты гг. Шершеневича и Бржеского // Журн. гр. и угол. права. 1888. Кн. 9. С. 28–36. Диспуту Шершеневича посвящен всего один абзац или стр. 28-29; все остальное — довольно подробный рассказ про диспут другого магистранта.
10«Административные способности мы, точно сговорившись, признавали за людьми, или никогда не занимавшимися наукой, или переставшими заниматься ею. Только этим и объясняется неизменное присутствие во главе юридического факультета врача Легонина, который за все время своего деканства [длившееся с 1880 по 1899 г. — 19 лет!] из уважения к науке только раз проявил себя актовой речью об афазии. Этот, в общем добрый и разумный человек вел весьма умело наши заседания, охотно поддерживал перед начальством оставляемых нами при кафедре молодых людей, отстаивал интересы факультета перед советом и никогда не запускал дел, в то же время не требуя от нас особенного напряжения и созывая факультет не чаще, чем следовало» (Ковалевский М. М. Московский университет в конце 70-х и начале 80-х годов прошлого века (личные воспоминания) // Московский университет в воспоминаниях современников: сб. / сост. Ю. Н Емельянов. М., 1989. С. 502).
11Думается, что здесь дело объясняется, наоборот, сравнительной близостью Москвы к Казани. Очевидно, что хотя Г. Ф. Шершеневич и не мог позволить себе жить в Москве годами, то оплатить свое пребывание в Первопрестольной, длившееся максимум несколько дней, уж конечно, был способен. Зачем же ему в таком случае было тащиться в Петербург?
12Юридическая библиография, издаваемая Демидовским юридическим лицеем. Вып. 10. Ярославль, 1889. С. 34.



Подписка на статьи

Чтобы не пропустить ни одной важной или интересной статьи, подпишитесь на рассылку. Это бесплатно.

Академия юриста компании


Самое выгодное предложение

Смотрите полезные юридические видеолекции

Смотреть видеолекции

Cтать постоян­ным читателем журнала!

Самое выгодное предложение

Воспользуйтесь самым выгодным предложением на подписку и станьте читателем уже сейчас

Живое общение с редакцией


Рассылка




© Актион кадры и право, Медиагруппа Актион, 2007–2016

Журнал «Арбитражная практика для юристов» –
о том, как выиграть спор в арбитражном суде

Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции журнала «Арбитражная практика для юристов».


  • Мы в соцсетях

Входите! Открыто!
Все материалы сайта доступны зарегистрированным пользователям. Регистрация займет 1 минуту.

У меня есть пароль
напомнить
Пароль отправлен на почту
Ввести
Я тут впервые
И получить доступ на сайт
Займет минуту!
Введите эл. почту или логин
Неверный логин или пароль
Неверный пароль
Введите пароль